Перемена

– Ты куда?

– За местью.

Через две минуты он вернулся. К жилетке Лиора руками были прижаты главные блюда учителей во время большой перемены. Оливье, селёдка под шубой, ореховый салат, что-то еще майонезное.

Все девчонки уже покинули класс, и Славик довольно оглядел всех пацанов.

– Сав, врубай шарманку.

Я быстро вытащил камеру и включил запись. Таволайнен проснулся.

– Мы считаем категорически недопустимым не давать нам второй шанс, – проговорил Славик, смотря прямо в камеру. – Нам запретили снимать видео и переписать сочинение.

Как вы помните, в углу кабинета литературы стояло расстроенное пианино. На нем стояли бесконечно пыльные цветы, какие-то игрушки во главе с огромным плюшевым петухом.

– Ты че, это же… невероятно! – Никита подразумевал другое слово, но в классе не стал его говорить.

Стеф и Марк остолбенели. Тут в класс еще зашел Ладушка, и застыл прямо на пороге.

– Медбрат, закройте дверь, – интеллигентно попросил Лиор, у которого словно очки нарисовались на носу.

– Чего?

– Не пускайте в операционную людей без спецодежды! Ну что за коллектив. Давайте сюда. Так, делаю аккуратный разрез. – Ножницы с учительского стола засквозили по бархатной поверхности. Лиор вскрыл живот плюшевого петуха и вытащил оттуда синтепон.

– Понял, закрываю. – Ладушка включился в игру и закрыл дверь. Она была железная, был засов.

Лиор открыл контейнеры с салатами и стал накладывать пластиковой ложкой в петушка съедобные майонезные жижи.

– Сестра, нитки! – крикнул Лиор.

Сестра была Никитой, а нитки он стащил с книжной полки. В кабинете иногда проходили уроки рукоделия.

– Сестра, вдевайте нитку в иголку, – рявкнул Лиор Никите.

– А сколько, доктор? – Это самая убогая женская интонация из мужского рта в мире.

– Три кубика.

– Это сколько, доктор?

– Ты что, тупая? Дурында, – буркнул Лиор, выливая масло в оставшийся синтепон внутри петушка.

– Мужа искать.

– Не нашла, а в медицину полезла! Зашивай, чего стоим.

Таволайнен прошелся несколькими стежками, пока Славик выкидывал пластиковые боксы в мусорку и вытирал пятна тряпкой для доски. Нитки были оранжевые, как и пузо петуха. Лиор водрузил его, потяжелевшего, на пианино, Ладушка открыл дверь.

– Теперь мы ждем ответ на наше обращение, – повернулся к камере Славик. – От него не спрячешься.