Суженый. Невеста князя

Некогда приятная наружность его теперь была испорчена грузным брюшком, лишним весом и обрюзглостью лица.

– Простите, мне надо идти, – пролепетала Софья и вновь попыталась обойти графа.

Но рука Бутурлина немедля обхватила локоть девушки, и он, склонившись к ее лицу, зазывно произнес:

– Вы все время бежите куда-то, а мне бы так хотелось, чтобы вы хоть немного побыли рядом.

– Я, – замялась Софья, напрягшись всем телом.

– Вы так хороши, моя дорогая, что у меня просто нет слов, – продолжал граф свою слащавую соблазняющую речь.

– Извините, мне правда надо идти, Дмитрий Егорович. Елена Дмитриевна будет сердиться, – нервно заметила Софья, пытаясь осторожно высвободить локоть из его цепких пальцев.

– Вы зря так себя ведете, Софья Николаевна, – уже недовольно произнес Бутурлин. – Разве забыли, что обязаны мне всем? И только из-за вас я смилостивился над вашим отцом.

– Я помню об этом, – пролепетала девушка несчастно, отводя взор от неприятного лица графа с полными губами, и желая только одного – немедленно убежать.

– Видимо, недостаточно хорошо помните, – уже зло добавил он. – Вы должны понимать, что за все милости в этой жизни надо платить.

Софья поджала губы и опустила глаза в пол. Она боялась вызвать недовольство графа и оттого не двигалась с места, но ее существо просто кричало от неистового желания немедленно сбежать от этого неприятного человека. В следующий миг Бутурлин наклонился к ее волосам, и его слюнявые губы, почти касаясь ее виска, вымолвили:

– Вы должны быть со мной немного ласковее, Софья Николаевна.

В противном случае я могу рассердиться, а вы ведь не хотите, чтобы я сердился на вас, так?

– Нет, – пролепетала девушка, понимая, что если разозлит Бутурлина, то он может за долги бросить ее отца в долговую тюрьму. А отец уже и так болен. И в тюрьме долго не протянет. Софья знала, что смерти отца просто не вынесет.

Губы графа уже приникли к ее щеке, и Софья сжалась от омерзения, зажмурив глаза.

Она напряглась всем телом, понимая, что должна вытерпеть это. В этот момент справа от них распахнулась дверь и визгливый тонкий голос вымолвил:

– Батюшка? Вы здесь?

Бутурлин тут же выпустил локоть Софьи и отодвинулся от нее. На пороге комнаты появилась девица двадцати лет с бледным лицом и тонкими светлыми волосами. Она недовольно оглядела Софью и отца.

– Ах, Леночка, – тут же воскликнул Бутурлин, оборачиваясь к дочери.