О Нём

Вдруг остановилась, посмотрела на меня. Я сидела в кресле, поджав ноги, и осваивала первые уроки макияжа. Нашла сухую мамину тушь-плевательницу и, стараясь не обляпаться, мазала пластмассовой кисточкой свои ресницы. Пошатываясь, она смотрела на меня внимательно, будто впервые меня увидела. И я подумала, возможно, она действительно видит меня впервые за последние годы… Я смотрела на неё, а она на меня. Её лицо вдруг исказилось от злости и слёз.

– Ты!!! – закричала она мне. – Ты такая красивая стала! Взрослая совсем… Скоро тебя кто-то полюбит… Ты будешь счастлива! А я?! Как же я? Я старею.

Я никому не нужна! Почему ты должна быть счастливой, а я нет? Это несправедливо!

И вдруг она закричала:

– Пусть у тебя никогда не будет счастья! Пусть у тебя никогда не будет семьи! Пусть ты узнаешь, что такое одиночество! Пусть тебе будет так же плохо, как мне!

Она кричала и кричала. А я заплакала от обиды.

– За что?.. За что ты так со мной, мама?!

Но она меня уже не слышала. Держась за стену, она шла искать очередную бутылку.

Так вместо материнского благословения я получила материнское проклятие. Проклятие несчастной, завистливой женщины, которую в детстве бросила мать. Которая не знала материнской любви и посчитала это уважительной причиной, чтобы лишить этой любви свою собственную дочь.

Иногда захаживает отец – для того, чтобы что-нибудь забрать. У него совсем чужие глаза. Он смотрит сквозь меня. Забрал швейную машинку, обещал вернуть, но так и не вернул. Для меня это трагедия, ведь я сшила на ней две юбки.

Перешивала из старых вещей. Я много сплю. У меня кружится голова от недоедания.

Ирина по вечерам зовет с собой.

– Там тебя хотя бы накормят, – говорит она.

Мне это не нравится. Мне страшно. Страшно идти с ней куда-то в ночь. Ещё страшней – оставаться дома с людьми, которые звенят стаканами в руках, покрытых наколками. Но я остаюсь.

Однажды ночью мне приснился один из ярчайших снов. Ирина и я. Будто бы мы живем в средневековом прошлом.

Холмы, леса, замки, повозки, лошади.… Всё это я видела с необыкновенной реалистичностью. Я запомнила нашу одежду – длинные рваные юбки из грубого сукна. Мы – две бродяжки, которые бегут от чумы из города в город и постоянно находятся в поисках пропитания. Помню золотые пшеничные поля, по обочинам разбитой дороги кое-как, утопая в грязи, едут телеги. Мы приткнулись к этой процессии. Надеемся, что нас накормят… А тем временем по пшеничному полю скачут всадники.