Хижина тёти Томы

Родителям стакан воды не подадут, со свету сживут, потом грызутся за родительское наследство. А Леночка будто из старомодного девятнадцатого века. К маме ластится, забивается под крылышко. Само собой, когда вырастет, выйдет замуж только за маму. Гости смеялись: «Какая прелесть!».

Потом посмотрела диснеевскую «Белоснежку». Краснея, призналась, что была дурой и за мам замуж не выходят. А её мужем будет принц Рэй. Назвала золотую рыбку Рэй, два кота были и черепаха – все тоже Рэи…

Ранимая – до ужаса. Помнится, Леночке было лет восемь.

Ираида проснулась в поту и в жару – сильно простыла. Таблетки в наличии есть, но так вдруг захотелось апельсинов. Казалось – съест разом штук шесть и выздоровеет. Ларёк во во дворе.

Влажной слабой рукой протянула кошелёк, стоном позвала: «Сходи, доча». Леночка в плюшевой пижамке прибежала, застыла у кровати как вкопанная. Оттолкнула руку и… горестно зарыдала, забилась в истерике. Для неё это была травма, удар, конец света.

До сих пор она видела мать сильной, уверенной, независимой.

Что называется, застёгнутой на все пуговички. А тут распластана в постели, жалкая, растрёпанная, беспомощная. Поплакав, дочка забилась в угол и смотрела насупившись. В зарёванной насторожённой мордочке – суровый вопрос, недоумение, неприятие, обида: как она могла?! Предательница! Для бедняжки в этот день мир рухнул.

Апельсины принесла соседка.

Вот такая девочка-цветок. На уроках литературы отвечает – вся розовеет, тискает руки, задыхается. А какие сочинения пишет – жемчуг, просто жемчуг! Классная руководительница рассказывала: ехали экскурсией в церквушку.

В автобус вошла старуха – никто не встал, одна Лена вскочила.

Может, с той церквушки и началось. Стала слушать диски с проповедями – и мою проказницу и повторюшку увлекла. У нас в квартире появились Библия, Евангелие. А у Лены вообще целая библиотека: тяжёлые книги с тиснёными золотом названиями: жития святых, труды богословов, толкования. Дочь, глядя на неё, попросила купить иконку Спасителя, потом Троеручицу, потом…

– Давай, когда уже сама заработаешь, – предложила я.

Она вздохнула и согласилась. Только пробормотала, что, мол, а вот у Лены вся горка уставлена иконами, благовонными лампадами, подсвечниками, развешаны освящённые крестики на цепочках.

На дне рождении одноклассницы (вписка, по-нынешнему) все весело набросились на пирожные и газировку. Только Лена ещё минуту сидела, закрыв глаза и шепча под нос молитву. А моя постеснялась.