Космополис архаики. Готические стихотворения

Течь тартарская сбила часы,

И блажные столпились у морга,

Дабы маршевы смерти басы

Сберегли нас для жалкого торга.

Страшно почести их тяжелы,

Постарайся, елико возможно,

Оглядеть на поминках столы,

Может, спирт напитал, что преложно.

Возмечтали стези проторить —

Да стопы затекли в формалине.

В нем и будем с тобою парить,

Как две чайки на Божьем помине.

«Мы одни правоверно служили…»

Мы одни правоверно служили

Ангелкам, злать вия на листы,

Не беда, что раскраски изжили —

Васильки на могилах златы.

Нет кистей, а чернила виются,

Ах, Господь, эти литьи в крови,

Зря теперь фарисеи смеются,

Им не снесть безответной любви.

Но как грянут архангелов трубы,

Мы явимся во блеске венцов,

И лишь наши превитые губы

Всё рекут за музык и певцов.

Архаические опусы

Второй фрагмент

Богородицын лик отобьется в цветках,

В черных розах мелькнет и огнистых ромашках,

Всеисплачем тогда жизнь свою в рушниках —

Что уж плакати днесь о цветочниках-пташках.

Их пуховый раскрас тяготил небеси,

Ихний пух прибивал черневые лазори,

На крови Иисус, у Господе спроси,

Буде есмь вопросить чудный шанец у мори.

Чуть жили в прахорях снег-царствий моровых,

Минул житийный сон ан ведь мы и не жили,

Слезы пролили впрок за предтечей живых,

Да без нас родичи в изножиях вражили.

Только слез пролитых эти снеги черней,

Прославление здесь и хула неуместны,

Поелику слегли, не сыскать и теней,

Страстотерпцы в чаду, имена их предвестны.

Кармен, Кармен, твоя ль разлетелась тоска,

Не печалься, огонь разрушает и стены,

Мимо жизни ползут со виска до виска

Змейки чермных земель, достигаючи пены.

Ах, сочельники мы привечали всегда,

Рождество ли мело по вечерним пролеткам

Иль в крещенье Господь серебрил невода

И зерцалы темнил небезвинным красоткам.

Божевольная смерть, во пировой судьбе

Не гаси очеса – узрят чады сквозь вежды

По чумном питии, как неможно в божбе

Человекам сносить апронахи-одежды.

Наши стогны, Господь, стали бутом пустым,

Дикий взрос виноград в Ботаническом саде,

Горбой статию, виждь, не пришлись мы святым

И у ноженек Тя отстенаем во аде.

«Под наперстками иглы вонзает в рядно…»

Под наперстками иглы вонзает в рядно

Сквозь имперскую платину зарев,

Поелику нам было изведать дано

И всемилость, и гнев этот царев.