Космополис архаики. Готические стихотворения

Не сотронуть райских цветников,

От земли до небес ли тянуться,

Буде ангельский темен альков,

Положат нам одесно вернуться.

Были, Господь, мучители злы,

Настигали Твоех полукровок,

А и райские сны тяжелы,

Всякий ангельчик лепо неловок.

Благ тот маковник алый в Твоем

Светлом рае, а всё недокрашен,

Хоть серебро еще разлием,

Хоть алмазы достанем из брашен.

Ссеребрим липы темных аллей,

Огнь прельем в теневые альковы,

Сами будем дорожек белей,

Лунных венчиков, аще маковы.

А не всяким даруется цвет

Светломаковый, цвете венечный,

Этот Божиий троновый свет

Для однех лишь невинников млечный.

Будем, будем еще пресветлы,

Вознесемся, тогда удивится

Челядь злобная, тьмы ангелы

Разве тернию смогут увиться.

За одни лишь о счастье мольбы,

Над планидой кровавой полеты

В черный вакуум гиблой судьбы

Тя вобили святые высоты.

«Не мучителям звезды с небес доставать…»

Не мучителям звезды с небес доставать,

Руки их прекрасней этой крови,

Как устанут, Господь, всесвятых побивать,

И зардятся нощные церкови.

Иисусе, мы чтили Твоих ангелков,

Там они, где терницы нетленны,

Краше нету спасительных бойных венков,

Нет чернее серебра геенны.

Наша жизнь истекла, коемуждо равно

Васильковые лавры свивают,

Притомились ловцы и алкати вино —

Виждь, цветочки в крови обрывают.

Фотопантеон

Лица в рамах

Вкрапленье в пурпур черных роз

Не оставляет даже шанса.

Пред смертью наших поздних грез

Мы далеки от декаданса.

Ах, Эльза, ангел твой не мог

Иное предсказать реченье.

Одно лишь Слово вечно – Бог,

Нет прочих слов, а есть моленье.

На огнь последний, как на шпиль,

Нанизывает век надежды,

Хотя бы мировой утиль

Теперь не узрят эти вежды.

Парчой рубиновой сокрыт

Источник пламени, но лира

Тяжелым золотом горит

Под темным пологом эфира.

Стояло фотоателье,

И вывеска на нем гласила:

«Снимаем живших на земле,

От космонавта до Ахилла».

Строенье с четырех сторон

Сжимали северные дали.

На вывеске гудел неон,

А в рамах лица западали.

И падал черно-золотой

Снежок из цинка вышней тверди,

И время потекло рекой

В цветь конденсированной смерти.

Увидеть дважды этот свет

Не дай Господь, се потрясенье

Страшит, как мертвеца – портрет,

В могилах разъедает зренье.