История одной советской девочки

Вода на кухне из крана ледяная, зато питьевая и без кипячения вкусная, запах хлорки ничуть ее не портил! Туалет в коридоре, квадратная просторная кухня и печь-голландка.

По справедливости, кухонную печь должны топить все жильцы по очереди. Мои родители топили, потому что с совестью, сосед-татарин Гриша, по-татарски Горяй, топил постоянно и без очередей. Да ему больше всех надо! Комнатушка его семьи, состоящей из трех человек, метров семь, не больше. Гриша, по сути, жил на кухне. Там же курил, читал газеты, философствовал, играл с соседями в шахматы, пропускал рюмашку, варганил обеды на общей плите.

И самое главное, эта же голландка отапливала его нору, потому что одной стороной соседствовала с ней. Со всех сторон Грише выгода.

Третьи соседи – молодые деловые жлобы. Участвовать в обогреве общих площадей категорически отказывались, за что презирались остальными жильцами. Снисходили до повинности крайне редко, когда им открыто пеняли. Мои родители на общей плите готовили изредка, по выходным. У нас, как и у всех, имелась газовая портативная плиточка, складывающаяся в небольшой металлический чемоданчик.

К плитке прилагались маленькие, как игрушечные, газовые баллончики. По субботам пустые баллончики меняли на рынке. Непременно отстаивались очереди, и наполненная газом тяжесть тащилась домой. Везунчики – на саночках по снегу. Меняли сразу баллонов пять – десять, чтобы дотянуть до следующего обмена. А очередь! Очередь – неотъемлемая часть жизни советского человека. Нелегкая жизнь в плане быта выпала на молодость родителей. Не понимаю тех, кто с восторгом вспоминает советское время. В нашей стране всегда, во все времена, два государства – одним фантик, другим конфетка.

Дрова… В лабиринте стоящих рядом дровяников стояла и наша заветная чуланка. Вообще-то я этих мест избегала, боялась крыс, мышей, алкашей и хулиганов, играющих в карты или трясучку на интерес. Надо не только озираться по сторонам, но и смотреть под ноги, дабы не угодить в кучу дерьма или битого стекла.

Вспоминаю: мне двенадцатый год, родители где-то загуляли, чтобы не околеть, надо самой топить, идти за дровами в самый дальний и глухой угол двора. Из освещения – одинокий фонарь на всю придомовую территорию, его свет никак не достает до нашей кандейки. В помощь луна, звезды да белый снег. Страшно. Тяжело. Пока притащила да пока растопила. Березовые дрова роскошь. Топили всяким мусором, обрезками, отходами производства. Почему – не знаю. Спросить уже не у кого.