История одной советской девочки

Думаю, и дефицит, и дорого – вечные спутники пролетариев.

Окна родной холобуды метра полтора от земли, стены зимой промерзали. ЖКО (жилищная контора) обшила стены завалинами, набитыми опилками. Не скажу, что стало теплее, но все же забота о людях. Летом отец сторону, выходившую окнами не на тротуар, а на обширный самопроизвольный газон, заканчивающийся помойкой, отгородил чем-то вроде палисадника высотой до колен. Как бы для того, чтобы под окнами не шастали. Предпринятые меры не помогли, народ перешагивал через игрушечный заборчик, ходил, как и прежде, любопытно заглядывая в окна.

Я не понимала, зачем он сколотил ограждение, стыдилась перед самой собой дурацкого забора. Не помню, чтобы мой папа хоть что-нибудь делал с толком и смыслом, не мастер, словом. Бог одарил родителя другими талантами.

Ну а с другой стороны дома, как уже говорила, тянулись дровяники, где нам и строили на радость зимой горку. Мы с подружкой ходили по всем ближайшим дворам «Нашего городка», катались на всех катушках подряд, устраивали им ОТК (отдел техконтроля).

Шататься можно было хоть до утра, преступность нас не касалась, по крайней мере, детей не крали, поэтому дома нас не теряли. Меня никогда не ругали, я хорошо и самостоятельно училась, прибирала в комнате, идеально – незаметный ребенок. Приходя домой после зимних прогулок вся в снегу, мокрая, уставшая, раскрасневшаяся, счастливая, наворачивала тарелку наивкуснейшего борща (такой варила только мама!), падала в койку, засыпая быстрей, чем голова касалась подушки.

Но однажды с криминалом столкнулась. Случилось это не в наших дворах, а на районной елке, на площади Первой Пятилетки. Класс пятый-шестой. Вечером в зимние каникулы шатались с той же подружкой по снежному городку, пялились на живую красавицу, отыскивая сделанные нашими руками игрушки, катались с горки, бегали по ледяному лабиринту. Все бесплатно! СССР! И тут нарисовываются какие-то знакомые моей подруганьки. То ли она с ними в пионерском лагере виделась, то ли еще где пересекалась. Три девицы тюремной наружности.

Не стесняясь, открыто дымя сигаретами, хватают нас за шиворот и тащат в ближайший от площади подъезд.

Гопницы старше нас, особенно одна, по-видимому, главная бандитка, года на четыре-пять. Ох и колоритная, с наколочками. Здоровенная, широкоплечая, ноги худые колесом. Такую сферу широкими брюками не скрыть, а на ней куртешка да короткая юбчонка. Злющая резкая стерва с белесым лицом, крючковатым, горбатым носом и тонкими бледными губами.