Мы все из глины

Память превратилась в религию. Люди бесконечно перебирали свое прошлое, анализировали, пытались через воспоминания исправить себя, достичь совершенства. Появился новый Учитель. Ему стали поклоняться наравне с христианскими и мусульманскими святыми, Буддами и всеми прочими.

Повисла тишина. Каждый думал одновременно обо всем и ни о чем. Зябликов размышлял о том, насколько была хороша его прежняя жизнь, которую он не ценил. Тогда все было понятно: живи – счастливо доживай свою старость. Братья думали о своих ритуальных делах.

Что с ними теперь? Дождев судорожно вспоминал: все ли записал, а то, что записал, соответствовало ли действительности, и как с этим жить дальше. Андреев, переминаясь с ноги на ногу, постоял, подумал, хотел что-то сказать, но так и не вспомнил, что именно.

– Ладно, пойду я, свидимся. А вы узнайте, как обстоят дела в вашем бизнесе, – напоследок сказал Андреев братьям.

Как только он вышел, телевизор задрожал, будто началось землетрясение. Экран пошел рябью. После мерцания на экране появилась брюнетка средних лет в деловом костюме.

На макушке, как гриб, сидел большой круглый пучок. Черты лица были правильными и тем непримечательными. Привлекала лишь большая грудь, которая, казалось, порвет белую накрахмаленную рубашку. Дождев даже приоткрыл рот, подумав, что был бы он моложе, то накинулся бы на эту кралю с ухаживаниями.

– Вы готовы? – строго посмотрела она поверх своих очков в золотистой оправе.

Те потеряли дар речи.

– Понимаю, вы волнуетесь. Вы готовы выбрать нового духовного лидера? – уточнила женщина.

 – Как только я к вам обращусь, вы назовете цифру одного из агитационных роликов, которые увидите еще раз.

– Зябликов!

– Номер три!

– Ваш голос принят.

Так по очереди она опросила каждого. И все, не задумываясь, повторили за Зябликовым: номер три. После того как их голоса были зафиксированы, женщина так же неожиданно исчезла с экрана, как и появилась.

* * *

По пути домой Андреев снова оказался на глиняной земле. Витька выгружал оставшуюся глину из телеги.

Буйный сидел на пороге дома. По его темному закопченному лицу стекали струйки пота. Он лениво вытирал лоб, но все равно покрывался испариной.

– Не думал, что буду скучать по жрецу, – поделился Буйный. – Ты посмотри, сюда теперь прибывают редко, но никто и не покидает. Так скоро и глины не останется.

Витька не успел ответить, как послышались чьи-то напористые шаги. Буйный приподнялся, осмотрелся. Витька продолжал трудиться.