Домби и сын

– Что-жъ я вамъ сд?лала, Сусанна? – Вы накинулись на меня за то, что обижаютъ миссъ Флоренсу! Вы очень добрая д?вушка; но в?дь я же не виновата, моя милая.

– Да, вамъ хорошо этакъ разсуждать, – возразила Сусанна, н?сколько смягчившись, – когда за вашимъ ребенкомъ ухаживаютъ, какъ за князькомъ, ц?луютъ его и милуютъ, какъ чортъ знаетъ кого; a что бы вы сказали, если бы затаптывали его въ грязь, какъ эту милую, прелестную сиротку, о которой эти в?дьмы говорили, какъ о пропавщей твари?… Прр-р-р-роклятыя!.. Да что, какая намъ забота! Не капризничайте, миссъ Флой! Спите, негодная шалунья! A вотъ я сейчасъ позову съ чердака домового и велю съ?сть васъ живьемъ.

Спите!

Эти слова миссъ Нипперъ произнесла съ особымъ выраженiемъ, какъ-будто въ самомъ д?л? ее слышалъ домовой, готовый по первому знаку броситься на исполненiе ея лютыхъ приказанiй. Она посп?шила успокоить свою маленькую воспитанницу, закутавъ ей головку од?яломъ и хлопнувъ сердито трм или четыре раза по подушк?. Потомъ она сложила руки, сжала роть, с?ла передъ каминомъ и въ этомъ положенiи провела весь остатокъ вечера, не сказавь бол?е ни одного слова,

Хотя въ д?тской ув?ряли, что маленькiй Павелъ начинаетъ понимать и даже д?лать наблюденiя, ири всемъ томъ онъ вовсе, по-видимому, не зам?чалъ, что его собираются крестить на сл?дующiй день и что съ необыкновенной хлопотливостью приготовляютъ парадное платье какъ для собственной его особы, такъ и для всей свиты.

Даже въ самый торжественный день, онъ, сверхъ чаянiя, нич?мъ не показалъ, что понимаетъ важность церемонiи; напротивъ, въ самую роковую минуту ему вдругь заблагоразсудилось уснуть кр?пкимъ сномъ счастливой невинности, и потомъ онъ былъ очень недоволенъ, когда его разбудили и начали од?вать съ особеннымъ старанiемъ.

Пасмурно-с?рый осеннiй день, съ р?зкимъ восточнымъ в?тромъ, вполн? согласовался и съ этимъ торжествомъ и съ холодною фигурой м-ра Домби. Онъ стоя принималъ въ библiотек? гостей, и на все смотр?лъ сентябремъ. Когда, подходя къ окнамъ, онъ заглядывалъ въ маленькiй садъ и смотр?лъ на деревья, сухiе и пожелт?вшiе листья съ трескомъ начинали осыпаться, какъ-будто отъ его взора.

Темныя и холодныя комнаты, казалось, облеклись въ трауръ, какъ и самые жильцы. Книги, разставленныя по ранжиру и вытянутыя въ строй, какъ солдаты, стояли неподвижно въ своихъ мрачныхъ, холодныхъ, однообразныхъ мундирахъ, – и если, какъ y солдатъ, была въ нихъ какая-нибудь мысль, такъ это только мысль о холодной погод?.