Однажды…

Кровообращение было нарушено, и то, что он отлеживал части тела, он, естественно не чувствовал, а никто из врачей ничего не подсказал.

Ткани вырезали на копчике до кости. Диаметр раны составил около 11 см. Также пришлось срезать ткани на пятках и тоже до кости. Кровообращение так и не наладилось, поэтому процесс заживления проходил крайне долго и тяжело. Но мы были вместе. Когда я приходила в отделение, свет из нашей палаты с прозрачной дверью было видно от входной двери. У нас было тепло, и всегда звучал смех.

Вова снова стал писать стихи, и все, кто работал в отделении, тянулись к нам. Вечерами мы рассказывали всем наши истории, про то, как жили, как Вова поехал в Польшу искать работу, когда ему было всего 20 лет. В мае мы отпраздновали в больнице день рождения Кости, нашего старшего брата. Именинник пришел одетым по форме. Правда, папа был в командировке. Мы посидели, пообедали, и нам казалось, что все позади, мы вернемся туда, откуда начали, и дальше все будет хорошо.

Через какое-то время Володю выписали домой, но дома ему стало хуже.

Температура у него уже не снижалась ниже 38 градусов, раны мокли и не заживали. Трубка для выведения мочи перестала ее пропускать. Оказалась, она забилась солями. Патронажный врач превратила свои визиты в пустую формальность. Приходя к нам домой, она даже не разувалась. Врач осматривала пациента из коридора. С порога предлагала выпить что-нибудь жаропонижающее и стремительно удалялась до следующей недели. Мы снова вернулись в наш больничный «дом». Надежду никто не терял, сны постоянно говорили о том, что не сегодня-завтра Вове станет лучше. Шли дни, наступило лето. Срок пребывания в неврологическом отделении истек, но наш доктор нас не бросила. Она договорилась с терапевтическим отделением, и Володю с мамой на некоторое время перевели туда. После обследования выяснилось, что у Вовы в легких скопилась вода, а УЗИ внутренних органов показало, что органы брюшной полости усохли на треть. Единственный орган, который был не тронут болезнью – это Вовино большое, сильное, доброе сердце. К концу августа все устали. К разбитому состоянию и постоянному ощущению тревоги и страха добавилась трагедия с подводной лодкой «Курск». Каждый день по телевизору говорили о неудаче в проведении спасательной операции. Было ощущение, что мы потеряли своих близких, родных нам подводников.

Вова таял на глазах и просил не делать никаких процедур. От выкачивания воды из легких пришлось отказаться.