Тяжелые сны

Живые люди гибнут, а мертвецы хоронит своих мертвецов… Я жажду не любви, не богатства, не славы, не счастья, – живой жизни жажду, без клейма и догмата, такой жизни, чтоб можно было отбросить все эти завтрашние цели, чтоб ярко сияла цель недостижимая.

– Невозможное желание! – грустно сказала Анна.

– Да, да! – страстно воскликнул Логин. – В жизни должно быть невозможное, и только оно одно имеет цену… Ну, а возможное… Я ходил по всем путям возможного в жизни, и везде жизнь ставила мне ловушки. Красота приводила к пороку, стремление к добру заставляло делать глупости и вносить к людям зло, стремление к истине заводило в такие дебри противоречий, что не знал, как и выйти.

Безверие, порок мелкий, трусливый, потаенный, разочарование в чем-то – и бессилие… Есть запрещенное, к нему и тянешься… Манят услады сверхъестественные… пусть даже противуестественные. Мы слишком рано узнали тайну, и несчастны… Мы обнимали призрак, целовали мечту. Мы в пустоту тратили пыл сердца… сеяли жизнь в бездну, и жатва наша – отчаяние. Мы живем не так, как надо, мы растеряли старые рецепты жизни и не нашли новых. Вас и воспитывали диковинно: дерзновение отрока умерщвляли в нас, чтобы не вышло из среды нашей мужа.

Анна внимательно слушала, опустив глаза к зеленеющим травкам, ласкающим ее ноги.

– Я не все здесь точно понимаю, – тихо сказала она. – Так много недосказанного. Слишком много страсти и злости. Да и не на всех путях вы были.

«Однако, я исповедываюсь ей», – думал Логин. И дивился он на себя и на откровенность свою.

Почему ей, непорочной, говорит он о пороках и доверчиво открывает ей свою душу… нищету своей души? Как все непорочные, она – жестокая…

– И отчего не исполняются надежды? – тоскливо заговорил он.

Анна подняла на него ясные глаза и тихо сказала:

– У нас в лесах цветет теперь много ландышей, белые в прозелень цветы, милые такие. А вам случалось видеть их ягоды?

– Нет, не доводилось.

– Да и мало кто их видел.

– А вы видели?

– Я видела. Ярко-красные ягоды. И никто-то, почти никто их не видит: ребятишки жадные обрывают цветы – и продают.

– Здесь лучше цвет, чем плод, – сказал Логин. – Красота цветка – достигнутая цель жизни ландыша.

Он вспомнил, как за полчаса перед этим мял и рвал ландыши. Он улыбнулся так горько, что Анна почувствовала смутную боязнь. Логин не объяснил, чему улыбается, хоть Анна вопросительно смотрела на него.

Глава третья

Ермолины провожали Логина. Был поздний вечер. Воздух был влажен и прохладен.