Председатель

– Он здесь даже не жил никогда! – поддакнула женщина.

Светлана вздохнула и развела руками:

– Для этого и придуманы выборы. Колхозники всё решат.

Мужчина явно хотел сказать ещё что-то, но сдержался и, злобно на меня зыркнув, отошёл подальше вместе со своей подругой.

– Кто это? – спросил я у Ждановой.

– Елин с женой. Метит в кресло председателя уже много лет, но каждый раз что-то не складывается… – она понизила голос, – но знаете, может, оно и к лучшему. Трудный он человек.

Я хотел разузнать подробности, но Светлана быстро сменила тему, да и собрание пора было начинать.

Она похлопала в ладоши, привлекая внимание, и, когда все нас окружили, начала речь, перечисляя мои предположительные достоинства из-за которых сама Москва предложила меня на должность председателя. В этот момент в толпе послышались смешки, а какая-то женщина засмеялась в полный голос и не постеснялась громко выкрикнуть: «да это ссылка, явно!», послышались и другие смешки.

Тут подала голос жена Елина:

– Товарищи! Да зачем же вообще нам москвич? Да ещё и молодой. Может пусть сначала обживётся здесь, прежде чем на должность претендовать? А нет, так пускай обратно скачет!

– Клавдия Петровна! – строго одёрнула её Светлана, – если вы сомневаетесь в правильности рекомендаций высшего руководства, то можете выразить это в голосовании. А сейчас поднимите руки все, кто за то, чтобы Александр Александрович Филатов стал председателем колхоза!

По лицам в толпе, я видел, что большинству из них всё равно.

– Москвич или нет, а трактор сходу починил, может и будет толк.

Постепенно рук становилось всё больше. Люди переговаривались в ключе: ну надо так надо. И очень скоро только Елин с женой и ещё пара человек не изъявили желания видеть меня председателем. Но, ловя на себе осуждающие взгляды колхозников, которым никуда не сдалось затянувшееся голосование, да и вообще от коллектива отбиваться коммунистам как-то не пристало, они всё-таки сдались и тоже подняли руки.

– Единогласно, – подвела итог Светлана, – Александр Александрович, принимайте назначение, – улыбнулась она уже мне, а народ начал постепенно расходиться.

После собрания меня привели к захудалому деревянному дому, который теперь должен был стать моим.