Интернатские. Мстители. Любовь и дети Ханум

Бросившись в истерике вперёд, она схватилась за грудь и потеряла сознание.

– Она тебе сама всё это рассказала? Очень уж живописно ты, Карим, рисуешь картину.

– Кое-что узнал непосредственно от неё, а что-то – от тех людей, что увозили её с этого двора в больницу.

– В какую больницу-то хоть? Районного, скажем уровня, или захолустную участковую?

– Сначала – в центральную районную. А вскоре после госпитализации, когда она в буйстве начала колошматить окружающих и кричать, что всё равно убьёт «эту сволочь» и «Аллах всех покарает за моих детей», увезли в психиатричку, где она лечилась больше года.

Когда вышла, узнала, что Валеджана судили и приговорили за нападение на человека к полутора годам лишения свободы с отбыванием срока в ближайшей от дома колонии, и скоро он должен был выйти на свободу. Вот, собственно, и…

– Дальше!

– Ишь, какой ты прыткий! Я и сам не меньше твоего хотел бы знать, что дальше. Известно только, что одновременно с задержанием Валеджана «скорая» увезла в больницу хозяина дома, на которого мальчишка напал.

Это был директор местной заготконторы. Защищаясь, он выставил вперёд руки, в ладони которых Валеджан, как минимум по разу в каждую, успел сильно ткнуть ножом. Исхитрился он также остриём ножа достать директора промеж глаз, и угораздил аккурат в переносицу.

– То-то она всё мои ладони разглядывала, и в переносицу уставилась так, что я чуть не обделался со страху… шрамы, что ли, выискивала? Но какая здесь со мной-то связь может быть?

– С тобой как раз никакой связи, успокойся.

И погоди, не сбивай, не гони лошадей – дойдём и до шрамов, узнать о которых не только для неё, а и

вообще ни для кого не проблема – их не спрячешь, это тебе любой, даже захудалый, криминалист подтвердит. Это заграничная медицина давно и широко пробавляется пластической хирургией, дорогостоящей, между прочим, а у нас это дело пока не очень… А вот, каким образом мать Валеджана могла разузнать о подробностях схватки между ним и директором заготконторы – тайна, покрытая мраком, ведь с сыном она, говорят, так и не смогла потом увидеться: освободившись из колонии, он погиб почти сразу, известие о чём и повлекло очередную её отправку в стационар

психбольницы в состоянии сильного помешательства.

– Постоянный пациент психушек – незавидная доля, прямо скажем… и полный крест на человеческой репутации вообще.