Он и она

Здесь и Сейчас к ней пришло Смирение, то самое, что наполнило слезами при виде мучений Его, обманутого Ею, а теперь поднимающего в гору на натруженной спине жертвенный камень, на коем возляжет сам невинной жертвой, – слезами осознания собственного Пути, что ведет Ее туда же, наверх, в гору, оплакивать Его, себя и всех, а затем совершить омовение мертвых тел – Его, своего и всех, – дабы узреть, вопреки настойчивому гласу Черной Фигуры, вознесение в Обитель и Его, и себя, и всех.

Лицо Ее озарилось беззаботной улыбкой абсолютно счастливого ребенка: «Я возвращаюсь», – громко сказала Она и повернулась назад.

Вместе

То, что есмь Все, включая и саму Обитель, «предполагало-знало» через Замысел Познания очевидность пребывания в состоянии покоя выделенной Части по причине невозможности внутреннего отрыва Абсолюта низшей степени от Абсолюта высшей степени. Подразумеваемо состоявшимся был следующий «шаг» – выделение из выделенного посылом Высшей Воли еще одной части для возникновения разности потенциалов.

Одна часть – Он – оставалась с кодом Абсолюта, недвижимая, статичная в своем Изначальном Принципе, и вторая – Она, – создающая движение, неупокоенная «бунтарка» под кодом Созданного Принципа.

«Разделенная Часть» на Он и Она Высшей Волей сохраняет общий код Памяти о Единстве и в проявленных планах испытывает взаимное притяжение, в микро-масштабе повторяя Акт сотворения Человека посредством деторождения…

***

«Врата Обители захлопнулись», – Он понял это по Ее вспыхнувшим каким-то безумным восторгом глазам и не стал оборачиваться – достаточно было Ее реакции.

Образовавшаяся тишина придавила новизной ощущений и отсутствием чувства защищенности, спокойствия и радости. Он словно прирос к земле каменным истуканом с бесполезно болтающимися руками, пустой головой и вытаращенными от страха глазами. Бессмысленность положения в пространстве уже начала сковывать мышцы, как вдруг сквозь пелену хаотично прыгающих из угла в угол беспокойных мыслей Он услышал Ее голос: «Пойдем, нечего топтаться на месте».

«Ну да, – мелькнуло в голове, – один раз уже послушал». Он вспомнил Ее уговоры отведать плод с того самого древа, к которому и приближаться-то не велено. «Надо было мне просто заткнуть уши, и валялся бы сейчас на мягкой травушке под жаркими лучами Его Благодати», – подумал он.

– Идем, – снова прозвучал становящийся каким-то обворожительным и манящим голос спутницы.