Тупик

Последние сутки слезы не просыхали на лице, и когда эмоции доходили до предела, она давала им выход в виде громких рыданий с надрывом – а иначе бы взорвалась.

Слишком ослабевшая для того, чтобы доказывать невиновность, Алла с мольбой посмотрела на Пашку, но тот к ее страданиям оставался глух.

Конечно, в его глазах все выглядело настолько правдоподобно, что не подкопаться: совпадали и даты свиданий, и пикантные подробности, словно тот, кто задался целью уничтожить Аллу, поставил камеру в их спальне и наблюдал – иначе как он мог узнать? По рассказам подруг? Нет, она уверена: в ее окружении надежные девчонки, и абы кого в свои секреты не посвящала.

Враг знал ее достаточно близко, более того, следил за каждым ее шагом, и от этой мысли становилось дурно. Он знал, что в двадцатых числах января Аллу командировали в Спасск, а в феврале позвали на корпоративку, знал и использовал это в своих коварных целях. Каким-то странным образом он был в курсе всего, что творилось в ее жизни, видел слабые места и бил туда…

Но как доказать это Пашке, когда все факты против? Как смыть пятно с репутации, когда об этом знают общие знакомые, а главное, его друзья, чьим мнением, советом он дорожит? Они-то и увидели знакомое лицо на «Курицах», были шокированы, насколько лживой может оказаться девушка, создать лишь видимость приличия и при этом гулять на стороне.

Влюбленному открыли правду, показав и сайт, и Аллу; события как раз пришлись на тот мальчишник, который начался за здравие, а кончился за упокой.

– Па-ше-нька, неправда все, меня оклеветали! Это все ложь, – прохрипела та в отчаянии, – откуда этой мрази все известно? Все для того, чтоб растоптать меня и разлучить с тобой!

Она понимала, что ее слова звучат неубедительно после таких серьезных, обоснованных обвинений, но пыталась ухватиться за любой довод в свою защиту, чтобы вернуть доверие, подорванное раз и навсегда.

– Заткнись! Как ты мне противна, – сказал он тише, и его лицо перекосила ненависть, а выражение сделалось таким, будто он собирался сплюнуть.

Но никто не мог лишить ее права последнего слова.