Дерлямбовый путь Аристарха Майозубова

Сейчас же, вдруг, что-то щёлкнуло, правда, не на уровне сознания, а скорее на уровне инстинктов и, поддавшись неожиданному импульсу, поэт торопливо направился к успевшей надеть пальто Яне. Через мгновение скрученное в комок пальто валялось на полу, а ещё через два с половиной часа, задыхающаяся от реализованной страсти Яна, нежно спросила: «Почему ты себя так странно ведёшь, Аристаша»? Тот лениво посмотрел на лежащую рядом обнажённую женщину, самовлюблённо улыбаясь тому, какой яркий эффект производит его спортивное тело и некоторая важная анатомическая подробность.

До этого момента, Майозубов не казался себе каким-то особенным, считая, что именно рвущийся из него поэт, позволяет чуть смелее и проще смотреть на столь привлекательный женский пол.

– Яна, ты должна понимать, я гений современной поэзии и если ты хочешь быть рядом, то должна служить мне, трепетно улавливая нюансы моего настроения и иногда чем-то жертвовать, обречённо понимая, что единственное, что ценно для поэта – вдохновение.

Знаешь, таланту требуется не столько женщина, сколько Муза или, возможно, даже Музы.

– Для меня это новая вводная, Аристаша, – лениво потягиваясь, съязвила Яна.

– Но, поверь, это именно так… Другого между нами не было и уж точно не будет.

– Ладно, – спокойно произнесла гостья, а про себя, в привычной ей меркантильной манере, подумала, что при такой постановке вопроса любовник может обходиться намного дороже. Впрочем, странные закидоны молодого человека не имели никакого значения, её полностью всё устраивало.

Главное состояло в том, что она могла получать то, что ей требуется. Причём, удобный роман с дерзким поэтом никак не мешал устоявшейся семейной жизни, а прямолинейность молодого любовника удивительным образом заводила.

Двухтысячные только начались и мало кто давал себе отчёт в том, что грядущие перемены приведут к глобальным изменениям. Впрочем, все подспудно ждали перемен, правда мало кто понимал, какими они должны быть. Уход никчёмного Ельцина подвёл черту под мрачными девяностыми, предрекая неизбежную ломку устоявшихся правил и договорённостей.

Огромная страна стояла перед выбором дальнейшего пути развития и поиском нового общественного баланса.

По Кутузовскому пролетел кортеж мэра Лужкова, который, в свойственной большим начальникам манере, царственно излучал мудрость и самодурство, давая налево и направо указания, удивительным образом противоречившие предыдущим. Ну, в общем, всё, как мы любим.