Дерлямбовый путь Аристарха Майозубова

Аристарх вовсе не был очарован популярным в среде пенсионеров городским главой. Однако, считал того скорее положительным героем, так как на фоне других «друзей» Бориса Николаевича, Юрий Михайлович выделялся доброй улыбкой, простецкой кепкой и некоторым продуманным альтруизмом, щедрые брызги которого, периодически орошали серые будни уставших от суеты москвичей.

Поэт предчувствовал великие перемены и горел восторженной душой, он, как и все, не знал, что и как должно быть, понимая лишь одно – всё должно быть иначе.

В бешенном ритме столицы,

Крутятся слесарь и мэр,

Добрые светлые лица,

Помнят большой СССР.

В битых осколках отчизны,

Что разлетелись в грязи

Ползают мерзкие слизни

Жрут – всё у них на мази…

Знаю, грядут перемены,

Знаю, несчастье пройдёт,

Коли величием Веры,

Слизней зачистит народ.

– Надеюсь, стихи о любви пишешь? – рассмеялась разомлевшая Яна.

– Скорее наброски для будущей поэмы, – игнорируя неуместный флирт подруги, ответил поэт. Ему совсем не хотелось говорить о своих предчувствиях, а когда Яна взяла блокнот, чтобы прочесть написанное, грубо на неё лёг и поимел со всей классовой ненавистью идейного революционера.

– Можно, конечно, и так, Аристаша, но мне интересно почитать твои стихи о любви, – прерывисто дыша, сказала Яна.

– Настоящие поэты не пишут о любви.

– А мне казалось, что как раз наоборот…

– Это потому, что ты не в теме… Знай, настоящие поэты пишут о страсти. Ведь в любви совсем нет поэзии, там есть только ровное притяжение, а страсть, она кипит, генерируя мощные энергии, яркие чувства, сумасшедшие поступки и секс. Любовь же – просто монашка на этом фоне.

– И всё-таки, Аристаша, женщина хочет, чтоб с ней говорили про любовь.

– Ну, может… Впрочем, ведь мы же договорились, что ты вовсе не женщина, а Муза.

– Милый, а разве Муза не хочет любви?

– Муза, лишь глоток вина, который должен пьянить, смысл её существования – вдохновение поэта.

– А как же любовь?

– Для любви у тебя есть муж. Дерзай!

– Ты невероятно наглый и грубый…

– Почему же? Скорее честный! И брось притворяться, ты же всё прекрасно понимаешь, тебе и самой так куда проще.

– Аристаша, ты даже больший циник, чем я, а тебе всего-то двадцать два года.