Консуэло (I-LX)

], Мольтени[32 - Мольтени Бенедетта Эмилия (1722 – ок. 1780) – была певицей Берлинской оперы.], – словом, родоначальник самой знаменитой школы пения своего времени, Никколо Порпора прозябал в Венеции, в состоянии, близком к нищете и отчаянию. А между тем некогда он стоял во главе консерватории Оспедалетто в этом самом городе, и то был самый блестящий период его жизни. Именно в ту пору им были написаны и поставлены лучшие его оперы, лучшие кантаты и все его главные произведения духовной музыки. Вызванный в 1728 году в Вену, он, правда не без некоторых усилий, добился там покровительства императора Карла VI[33 - Карл VI (1685–1740) – австрийский император (1711–1740).

Увлекался музыкой, покровительствовал композиторам и певцам.]. Он пользовался также благоволением саксонского двора[14 - Никколо Порпора давал там уроки пения и композиции принцессе Саксонской, впоследствии французской дофине, матери Людовика XVI, Людовика XVIII и Карла X. (Примеч. авт.)], а затем был приглашен в Лондон, где в течение девяти или десяти лет имел честь соперничать с самим великим Генделем[34 - …в Лондон, где… имел честь соперничать с самим великим Генделем… – Приглашение Порпоры в Лондон (1733 г. ) было связано с борьбой, которую вели против Генделя его противники, поддерживаемые принцем Уэльским. Опера Порпоры «Ариадна» шла одновременно с «Ариадной» Генделя и одержала верх благодаря более сильному составу исполнителей. Порпора пытался состязаться с Генделем и в сочинении ораторий, противопоставив его «Деборе» «Давида и Вирсавию». К 1737 г. оперная труппа Порпоры распалась, и он вынужден был вернуться в Венецию.], звезда которого как раз в эту пору несколько потускнела. Но в конце концов гений Генделя восторжествовал, и Порпора, уязвленный в своей гордости и почти без денег, возвратился в Венецию, где не без труда занял место директора уже другой консерватории[35 - …занял место директора уже другой консерватории. – Речь идет об Ospedale della Pieta.]. Он написал здесь еще несколько опер и поставил их на сцене, но это было нелегко; последняя же опера, хотя и написанная в Венеции, пошла только в лондонском театре, где не имела никакого успеха. Гению его был нанесен жестокий удар; слава и успех могли бы еще возродить его, но неблагодарность Гассе, Фаринелли и Кафарелли, все более и более забывавших своего учителя, окончательно разбила его сердце, ожесточила его, отравила ему старость. Известно, что он скончался в Неаполе на восьмидесятом году жизни в нищете и горе.