Пустошь, что зовется миром

– Советник, – сказала она, – теперь, зная о действующих правилах, я, конечно, могу записаться на сеанс к перезагрузчикам. Вы хотели побеседовать об этом? Очень мило с вашей стороны приготовить для нас столько рыбы и настоящую лепешку, хотя вы вполне могли просто отправить мне сообщение.

«Пусть поразмыслит над моим намеком о растранжиривании ею ресурсов», – подумала Махит. Несколько поколений назад советников «Наследия» наказывали и за меньшие нарушения. Та имаго-линия больше не передавалась новым советникам.

Законсервированная, хранящаяся где-то в банках записанных воспоминаний, она считалась непригодной: тот, кто отдает приоритет собственным целям перед утвержденными испокон веков потребностями станции, не должен влиять на советника, посвятившего себя сохранению непрерывности существования станции.

<Ты настолько умна, что это вызывает раздражение>.

«Некоторые весьма милые тейкскалаанцы и мой имаго вступили в заговор с целью научить меня превращать знания в оружие».

Но Амнардбат сказала: «Это не любезность», и тут Махит поняла, что она недооценила советника, потому что недооценила причины ее поведения, предполагая, что советником можно манипулировать так же, как тейкскалаанцами – с помощью аллюзий и интерпретаций.

– Это приказ, посол. Нам нужна копия вашей памяти. Мы должны убедиться, что вами не завладели те же соображения, которые так долго вынуждали Искандра Агавна избегать процесса перезагрузки.

Удивительно, как она сохраняла хладнокровие. Настолько, что пальцы ощущали ледяное, электрическое покалывание, и она даже не чувствовала, что держит ими остатки лепешки.

Предельно хладнокровна и в то же время напряженно сосредоточенна. Напугана. Жива.

– Завладели? – спросила она.

<Нас не отравили?> – прошептал Искандр, но Махит проигнорировала его.

– Потеря нашего гражданина по причине его перехода на сторону Тейкскалаана – это ужасно, – сказала Амнардбат. – Повод встревожиться о том, что в империи есть нечто такое, что похищает наше лучшее. Я с перезагрузчиками буду ждать вас на этой неделе, Махит.

Когда советник снова улыбнулась, Махит подумала, что теперь понимает, почему тейкскалаанцы так нервничают, видя оскаленные зубы.

* * *

«Острие ножа» находился в пределах видимости, когда Девять Гибискус вернулась на мостик, немного запыхавшись от этого быстрого, хотя и короткого перехода. Она вдыхала воздух, как оратор, настраивающий легкие, в попытке ограничить любые адреналиновые реакции.