Пустошь, что зовется миром

Теперь мостик принадлежал ей, ее мостик и ее командование. Все офицеры повернулись к ней, словно цветы, реагирующие на восход солнца. Несколько мгновений все, казалось, идет как положено. Но потом она заметила через иллюминаторы, как быстро «Острие ножа» приближается к остальной части Флота, увеличиваясь в размерах прямо у нее на глазах. Похоже, двигатели работают в максимальном скоростном режиме, подумала она. «Острие ножа» мог достичь такой скорости, но поддерживать ее сколь-нибудь долго не мог: он был разведчиком, корабль слишком мал и имел ограниченные запасы топлива.

Если его пилот двигался с такой скоростью, можно было не сомневаться: их преследовали.

– Мы знаем, кто гонится за ними? – спросила она у Два Пены, которая в ответ отрицательно покачала головой со своего кресла связиста.

– Все пусто, – сказала она. – Один «Острие ножа» и мертвый войд за ними, но через две минуты они уже будут в зоне слышимости…

– При первой возможности выведи их в голограмму.

И поднимай «Осколки». Если за «Острием» кто-то есть, мы не позволим им пройти далеко.

– Поднимаю, яотлек, – сказала Два Пена, ее глаз за облачной привязкой стал совершать быстрые движения. Повсюду вокруг них в «Грузике для колеса» возник высокий чистый свист. Первая линия обороны Флота, самая подвижная: рой одноместных кораблей, оснащенных смертоносным оружием и навигационными средствами ближнего радиуса действия. Давным-давно, во время своего первого задания, Девять Гибискус сама была пилотом такого корабля, и до сих пор сигнал тревоги «Осколкам» отзывался сладостной вибрацией в мозгу ее костей: «Взлет, взлет, взлет.

Взлетай, и если ты умрешь, то умрешь ярко вспыхнувшей звездой».

Чувствуя, как в ней поет сигнал тревоги, Девять Гибискус сказала:

– И давайте полностью зарядим две энергетические пушки.

Она снова устроилась в своем капитанском кресле. Пять Чертополох, дежурный офицер-оружейник, улыбнулся ей широкой, счастливой улыбкой.

– Сэр, – сказал он.

Им всем так хотелось этого. И ей тоже. Огонь и кровь сражения, наконец-то работа! Реальная схватка, голубое и белое энергетическое оружие пускают свои дуги в черноту, разбивают и сжигают.

Когда, сверкая в иллюминаторах, взлетели первые «Осколки», появилось то, от чего спасался «Острие ножа».

Он не возник в поле зрения. Он появился так, словно все время был там, спрятанный под мантией-невидимкой.