Самвел

Что представляет собой наш несчастный народ? Он утратил старое, но ничего не приобрел взамен.

– Нет, много приобрел. Месроп.

– Ровно ничего, Саак. Ты забыл, как некогда Вртанес Святой, твой дед, в этом самом монастыре Аштишата служил обедню и как внезапно двухтысячная толпа окружила монастырь и хотела закидать его камнями?.. От ярости черни его защитили только крепкие стены храма. Ты забыл, Саак, что когда твои предки, Пап и Атанагинес, пировали однажды здесь, в Аштишате, к ним, как злой дух, влетел с мечом в руке какой-то человек и уложил их обоих на месте.

Много месяцев их трупы валялись без погребения, и никто не смел приблизиться к ним в страхе перед чернью. Вот тут, рядом с нами, совершилось это злодеяние.

Он указал на смежное помещение, приемную монастырского епископа, и продолжал:

– После этого печального события прошло всего тридцать лет. Что же изменилось? Народ остался таким же варварским, как и был.

– Нельзя за тридцать лет искоренить в народе то, что сложилось в течение многих и многих веков, – ответил Саак.

– Да, нельзя… Но это не возражение. Дело народного просвещения у нас основано на ложных и, я позволю себе сказать, на совершенно вредных началах.

Заметив, что спор снова обостряется, Самвел вмешался и сказал:

– Какой толк от ваших пререканий, Месроп? Что было, то прошло. Теперь надо думать о настоящем, – о том, как предотвратить грозящую нам беду.

На бледном лице Месропа появилась горькая улыбка.

Он посмотрел на Самвела, как на ребенка, и ласково сказал:

– Не торопись, милый Самвел. Тяжелое положение в настоящем вытекает из прошлого. Не разобрав причины старых бед, мы не сумеем предотвратить новые, угрожающие смертью нашей родине. Я знаю, что твой отец не глуп, и дядю твоего, Меружана Арцруни, тоже нельзя назвать безумцем. Я уверен также и в том, что царь Шапух, обласкавший этих двух предателей, не отличается особым благочестием.

Он посылает твоего отца и дядю, чтобы они уничтожили христианство в Армении и отдали в руки персидских магов наши церкви и школы. Ты можешь не сомневаться, милый Самвел, что Шапух предпринял этот поход не ради спасения души и не в угоду своим богам; просто-напросто он желает раз навсегда разрешить тот трудный политический вопрос, который очень его беспокоит…

Самвел задрожал всем телом; он почти не расслышал последних слов.