Дом с мертвыми душами

Разумеется, Берестов собирался упасть, но исключительно на штангу, и исключительно ради Аллочки. «Эх, Аллочка, Аллочка! Жизнь так коварна…»

Напряжение за спиной мгновенно улетучилось и даже повеяло отеческим сочувствием со стороны большого конвейера.

– Пиши, если что, – похлопал по плечу Креончик. – А если будут барабашки – телеграфируй.

– Да пошел ты! – разозлился Леня. – В следующий раз, может, я над тобой посмеюсь.

4

И следующего раза пришлось ждать не более часа. После обеда к Леониду подошел начальник цеха и, едва удерживаясь от смеха, сообщил:

– Самойлова неожиданно собралась замуж, так что поедешь один.

– Что? – не поверил ушам Берестов, до которого, наконец, дошло, что его провели на мякине. – Не поеду! Ни за что. Можете увольнять по тридцать третьей статье! – Однако, встретившись с чугунолитейным взглядом начальника, Леня тут же добавил, менее свирепым тоном: – А если поеду, то только с Креончиком.

Креончик едва не слетел со стула. Он вскочил, покраснел, однако ничего возмутительного отпарировать не успел.

Александр Григорьевич тут же громыхнул своим басом:

– Хорошо, Креонов. Если ты так горишь, я тебя тоже оформлю!

Начальник развернулся и пошел прочь, а к Креончику, наконец, вернулся дар речи.

– Я не горю, Александр Григорьевич! С чего вы взяли? – закричал он на весь цех.

С большого конвейера послышался смех. Спина Александра Григорьевича тоже пару раз дернулась. Креончик понял, что самое умное в данной ситуации не выглядеть смешным.

Он гордо закусил нижнюю губу и с чувством выдохнул:

– Козел!

Берестов хитро подмигнул и расплылся в понимающей улыбке.

– Освежаешь в памяти деревенский словарь? Ну-ну! – после чего покровительственно похлопал его по плечу: – Не грусти! Жизнь такова, какова она есть. И если роза не предназначена для чайника, то только дурак может использовать ее вместо кипятильника.

Последнее тянуло на афоризм, но Креончик не оценил. Он скинул с плеча руку приятеля и послал его куда-то к хохлам.

А сам обиженный ушел в сторону курилки. Впрочем, до курилки он не дошел. Завернул на ОТК к Самойловой.

– Эх, Юлечка, – тяжело вздохнул Креончик, обняв ее за талию. – Все-таки решила замуж.

Красавица стыдливо кивнула и сняла с себя не санкционированную руку.

– Правильно! – еще более сокрушенно вздохнул Креонов. – Женщина без мужа – все равно, что корова без рогов.

Десять минут спустя на ту же талию легли руки Берестова:

– Как ты подло меня обманула.