Дом с мертвыми душами

Скажи, все Юлии такие?

– Не знаю, – произнесла умирающим голосом девушка, отдирая от себя загребущие руки парниши.

– Все! – сокрушенно вздохнул Берестов. – Потому что Юлия – означает из рода Венеры. А Венера была известной мерзавкой. Юлий Цезарь тоже был из рода Венеры. Секешь? Но на Цезаря ты похожа мало, однако, – прищурился Берестов, – что-то венерическое в тебе есть.

Леня вернулся в цех и увидел, что Креончика все поздравляют, а некоторые даже завидуют тому, что он бесплатно надышится свежим воздухом.

Ему хлопали по плечу и с изумлением интересовались, неужели вправду он согласился поехать в деревню добровольно. Когда же выяснялось название этой деревни, все в замешательстве расходились по рабочим местам.

– Страсти господние! Это же средневековье! Четырнадцатый век. Там еще колдуны и оборотни…

Креончик полдня пребывал в мрачном настроении. Не работал. Сдержанно принимал поздравления, как Цезарь после Рубикона, и принципиально не разговаривал с Берестовым.

Однако в курилке все-таки дал волю чувствам:

– Когда это кончится? – всплеснул руками Креончик. – Уже два года перестройки, а нас по-прежнему гоняют по колхозам.

Илья бы очень удивился, если бы узнал, что начальник цеха после телефонного звонка из обкома слово в слово сказал своему заместителю ту же самую фразу:

– Когда это кончится? Уже два года перестройки, а нас по-прежнему гоняют по колхозам. Когда они, наконец, научатся обходиться без шефов. Конец месяца, нужно давать план.

– Так вроде не посевная? Зачем им люди? – удивился заместитель.

– Для прополки моркови.

– А что, колхозники сами не справляются?

– А колхозников отправляют на учебу в Америку.

– Ха! Ну и шутки у вас, Александр Григорьевич! – закатился на стуле заместитель.

5

Однако начальнику было не до шуток. От цеха нужно было срочно выделить двух работников на общественных началах. Теоретически администрация не имела права к принуждению, а практически, еще не родился такой дурак, который добровольно покатит разгребать навоз.

– С ума они там посходили что ли? – пробормотал в сердцах Александр Григорьевич. – Какая к черту Америка?

И действительно, то, что в эту минуту происходило в Коромысловке, напоминала сумасшествие. Бабы, собрав мужиков в дорогу, рыдали у них на груди, а те с американской брезгливостью воротили от деревенщин носы. А на площади уже ждал автобус.