Фарфоровый зверек. Повести и рассказы

А в остальном Альберт Иванович ничего нового не придумал: Негину он заставил спеть эстрадные куплеты, сопроводив их опереточной подтанцовкой, поубавил «лишнего тексту», а в освободившиеся пустоты ввел хор цыган: «Как дела, ромалы?» – «Да ничего, чавалы!»

В общем делали что надо, а получилось как всегда. По сцене с визгом бегали артисточки в неглиже, «поклонники» щипали их за разные места, Мелузов надел свитер и джинсы и тут же осовременился, а его песня под гитару должна была по всеобщему мнению произвести фурор. Все это Альберт Иванович сделал идя навстречу искушенной и образованной публике, которая к другому не привыкла и просто бы не поняла.

Альберту Ивановичу не хватало только одной маленькой гениальной детали – в спектакле был необходим кусок махрового реализма. Среди поклонников Негиной, тощих и вертлявых студентов, должен был появиться очень толстый настоящий купец – эту роль Альберт и предназначил нашему Семен Семеновичу.

Выслушав замысел Альберта, Семен Семенович обомлел, расчувствовался и не долго раздумывая сказал: «Я согласен!»

19.

«Боже, что я наделал!» – воскликнул Семен Семенович, придя домой, – «Воистину правильно говорится: седина в голову – бес в ребро!!» Однако он не позвонил Альберту и не отказался, хотя было еще не поздно, а вместо этого стал раздумывать, как бы поэффектнее выглядеть на сцене. Первым делом он выгладил свои брюки, потом достал из шкафа шикарный свитер из ангоры – подарок покойной Клары. Но и это не все, он вытащил на свет пропахший нафталином черный костюм, приобретенный по случаю женитьбы на Зиночке, примерил его и убедился, что штаны на нем даже приблизительно не сходятся.

Тогда он упрятал его обратно в чемодан за тумбочкой у изголовья кровати, где костюм вечно хранился, как у французской дамочки вечно хранится флердоранж, отправился в универмаг и прикупил себе отличную финскую тройку и шикарный галстук с искрой – «огни Парижа». Экипировавшись подобный образом он присел, призадумался и загадал про себя:

«Если хоть что-нибудь выйдет из этой затеи, брошу к чертовой матери рыбный магазин!»

На репетициях Семен Семенович смотрелся нелепо среди студентов.

Но в этом и заключался гениальный замысел Альберта. Семен Семенович стеснялся и от неловкости то начинал беспричинно хохотать, то отпускал нелепые шуточки в свой адрес, и вот уже молодежь сочла его веселым, остроумным и очень полюбила.

Спектакль был на мази, актеры не без усилий выучили роли и вызубрили куплеты так, что они отлетали от зубов.