Бела + Макс. Новогодний роман

За секунды он оцарапал и искусал меня до крови. Удержать этот маленький меховой комочек, представляющий собой сгусток энергии, я не смог. И наш дикарь как ни в чём не бывало снова удрал. Бела обработала мои раны перекисью водорода и зелёнкой. Это выглядело в высшей степени «красиво»: мои руки оказались зелёными по локоть. Миланка с Мирославой стояли рядом и чесали затылки: вот это зверюга!

Я решил перехитрить котёнка во что бы то ни стало. Нет, его поведение не ожесточило нас. Напротив – дикарь вызывал загадочную симпатию к себе (у меня, у жены, у детей).

Изо дня в день я выкладывал кусочки свежатины на дорожке, ведущей из сада к дому. Изо дня в день наш дикарь мастерски съедал мясо и смывался вон.

– Не мучайтесь! – смеялась Бела. – Скорее вы изведёте тонну мяса, чем он опять даст себя… взять в руки.

– Поймаем на второй тонне! – отвечали ликующе дети.

И мы поймали его, «на второй тонне». На этот раз самый большой кусок мяса я положил не на пороге, а за порогом, в столовой.

Наш дикарь молниеносно впился зубами в аппетитный кусок, а я, выскочив из-за двери, схватил его. На этот раз я был в кожаной куртке, застёгнутой на все пуговицы, и кожаных перчатках.

– Смотри быстрей! – кричали дети.

Наш дикарь оказался мальчиком.

– Ну вот! – торжествовали Мирослава и Милана. – Значит, он может жить с нами!

– Если захочет… – смеялась Бела.

Котёнок тем временем кусал, грыз перчатки и рукава моей куртки. Я еле-еле удерживал его.

И этот отчаянный меховой гладиатор, который потом получил моё (стечение обстоятельств?) имя, был размером с две Миланины ладошки. Мы закрыли все двери, и котёнок, вырвавшись из моих рук, скрылся где-то в доме.

Несколько дней мы его не видели, зато его чашка с едой всегда была пустой: вроде только-только Мирослава наполнила её, а она уже была чистой. Постепенно наш дикарь отъелся и стал к нам привыкать. Мы не держали его взаперти, он уходил гулять-охотиться, когда хотел, но обязательно возвращался назад, чтобы в полной безопасности отоспаться и набраться сил для новых похождений по окрестностям.

Таким образом, Макс-2 не превратился в нашем доме в «мягкую игрушку». Он стал полноправным (и самодостаточным) членом семьи. Не любил, когда его ласкали, если у него самого не возникало к тому желания. Не задирался на Аякса. Буль, в свою очередь, не задирался на кота (они парадоксально-уважительно не замечали друг друга).