Гобелен княгини Воротынской. Часть первая

– И, если выяснится, что девица была, то от неё тоже следует избавиться! Как можно скорее!! Ты понял, Макар?

– Понял.

Друцкий пошарил в кармане и вынул маленький стеклянный пузырёк, протянул Клещу:

– Вот, держи. Это яд! Достаточно несколько капель подмешать в любую пищу.

– Ясно, – Клещ обрадовано припрятал пузырёк с ядом в карман своего кафтана.

Князь тем временем повесил на плечо сумку с гобеленом и поднялся:

– Ладно, мне пора.

Клещ заволновался:

– Ты уходишь? Куда?

– Я съезжаю от тебя.

Обоснуюсь на постоялом дворе.

– Разве тебе плохо у меня в доме??

– У тебя очень хорошо. Но, послушай, дружище. Будет лучше, если нас с тобой никто не будет видеть вместе. Поэтому я буду заниматься поисками сокровищ. А ты ищи девчонку! Если я тебе понадоблюсь, приезжай на постоялый двор «Анна-Христина» на берегу реки Угры, знаешь такой?

– Конечно!

– Скажешь хозяину, что ты приехал к Стефану. Он тебя проводит.

– Постой! – встревожился Клещ. – Ты ведь не собираешься меня… обмануть? Исчезнуть сейчас вместе с гобеленом??

Друцкий взглянул на него с упрёком:

– Макар, ну как тебе такое в голову могло прийти?!

ГЛАВА 8 Тати Верхнего Поочья и их атаман Гришка Кистень

В долине реки Воря, в густом елово-берёзовом лесу, куда из-за бездорожья немыслимо добраться, прятался лагерь разбойников или попросту татей.

Обосновались они тут давным-давно, и держали в страхе всех проезжих. Атаманом был суровый Гришка Кистень, потому и банду звали кистенёвской. Происки «кистенёвцев» были хорошо известны жителям верховья Оки, и те, находясь в пути, старались в тёмное время суток держаться подальше от дороги. А проезжающие по тем дорогам несведущие про банду купцы и чужеземцы неизбежно терпели лишения от нападок лиходеев.

Несколько раз пытались литовские и московские князья урезонить татей, да только куда там! Даже лагерь их отыскать не могли, потому, как вокруг этого места был бурелом, да непроходимые болота, а брод знали только сами разбойники. Лагерь охранялся дозорными круглосуточно.

Всякого, кто пытался подойти ближе, чем на сто шагов, караульные вычисляли и ликвидировали на месте без разговоров. А тела топили в болоте, чтоб не оставить никаких следов.

Гришка Кистень держал своих воров в строжайшей дисциплине, своевольничать запрещал. Разбойные дела вершили сообща, а добычу Кистень делил лично сам. Но никого не обделял, судил справедливо. Покидать банду без ведома атамана никому не позволялось под страхом смерти.