Лестница в небо

– Доброго дня, Петр Павлович, с автобуса сразу к тебе, ты уж извини, что беспокою!

– Здравствуй, дорогой Александр Иванович! Доехал-то нормально? – они давно в светских разговорах о жизни лично либо по телефону были на «ты».

– Лето в этом году какое жаркое! Хорошо, что автобус утренний, из Москвы в шесть выезжает – попрохладней чуть ехать было. Такую же дорогу в полдень не выдержал бы, – продолжил разговор Александр Иванович, сам всем телом отдыхая в кабинетной прохладе Палыча – работал сплит «Тошиба».

Работал не резко, а мягко, не навязчиво и очень приятно. – Как ты, Палыч, с аритмией уживаешься?

– Знаешь, врачей-то у нас тут немного, да и поликлиника не богатая, впрочем, как многое в медицине нашей, но два раза в неделю приезжает из соседнего района кардиолог, хороший, внимательный и знающий. Как меня жена к нему записала, не представляю, но сама она мне не сознаётся. Но я рад – выписал мне после недельной диагностики на всяких холтерах, узи и электрокардиограммах таблеток, которые я дисциплинированно пью, а сердце дисциплинированно отвечает мне на мою заботу ровным ритмом.

Бывает, конечно, по работе разволнуешься, сорвётся ритм, но добираюсь до дома, а там жена меня быстро успокоит: «Мухой – в кровать!» Телефон отключит, лекарство, стакан воды и ещё музыку включит успокаивающую, как я люблю. Дом – он лечит. Говорю – дом, а знаю, что лечит жена Варя – заботой и лаской. А ещё мне врач сказал: «Это у Вас фибриляция предсердий, Вы с этим не шутите, готовьтесь, через месяц-два посмотрю на Вас, будем думать об операции – радиочастотной абляции». Варе не говорю – что волновать-то.

– Пётр Павлович, как встречаемся мы с тобой, всё на бегу и на бегу, а Дениса хоронили – какие там разговоры! Как ты сюда попал-то, ё-моё? Кратко, крупными мазками, имея за спиной два года сержанта разведроты в танковом полку, в Забайкальском Военном округе. Дембельский альбом хранишь? – И получив ответ: «А как же!» – замолчал, ожидая рассказа Петра.

– Да попал, Саша, очень просто! Закончил Ленинградскую духовную академию, которая была образована ещё в марте 1809 года, но, что интересно, называлась в точности, как и сейчас – Санкт-Петербургская духовная академия. Учился хорошо. Нашего заведующего кафедрой забрали в Москву в Управление делами РПЦ. А он после сдачи нами экзаменов попросил направить к нему пять лучших слушателей, куда попал и я.