Двое на башне

В настоящее время эти столкновения были довольно редки, потому что, хотя жители деревни проходили около северной парадной двери так же регулярно, как и раньше, теперь они редко встречали Константина. Там можно было встретить только одного человека, но у нее не было никакого желания выходить на улицу до полудня.

Длинный, низкий фасад Большого Дома, как его называли в приходе, тянувшийся от края до края террасы, был погружен во тьму, когда викарий замедлил шаг перед ним, и только отдаленный плеск воды нарушал тишину поместья.

Войдя внутрь, он обнаружил леди Константин, ожидавшую его прихода. На ней было тяжелое платье из бархата и кружев, и, будучи единственным человеком в просторном помещении, она выглядела маленькой и одинокой. В левой руке она держала письмо и пару домашних открыток. Мягкие темные глаза, которые она подняла на него, когда он вошел, – большие и меланхоличные скорее ввиду обстоятельств, чем по своему качеству, – были естественными показателями теплого и любящего, возможно, слегка сладострастного темперамента, томившегося из-за желания чего-то, что можно было бы сделать, взлелеять или о чем можно было бы страдать.

Мистер Торкингем сел. Его сапоги, казавшиеся элегантными в фермерском доме, здесь выглядели довольно неуклюже, а его пальто, которое было образцом покроя, когда он стоял посреди хора, теперь демонстрировало явно напряженные отношения с его конечностями.

Прошло три года с тех пор, как его ввели в жизнь Уэлланда, но он так и не нашел способа установить с леди Константин то взаимопонимание, которое обычно возникает с течением времени между домом священника и поместьем, – если, конечно, ни одна из сторон не удивит другую, проявив, соответственно, слабость к неуклюжим современным идеям о землевладении или о церковных доктринах, чего здесь никогда не было. Нынешняя встреча, однако, казалась вероятной для того, чтобы инициировать такую взаимность.

На лице леди Константин появилось выражение уверенности; она сказала, что очень рада, что он пришел, и, взглянув на письмо в своей руке, чуть было не вытащила его из конверта; но она этого не сделала. Через мгновение она продолжала более быстро: «Мне нужен ваш совет или, скорее, ваше мнение по серьезному вопросу – по вопросу совести». Сказав это, она отложила письмо и посмотрела на открытки.