Обманули дурака

Под жизнеутверждающие репортажи про рекордные урожаи и героях социалистического труда, взрослеющие Маня и Глеб каждый по отдельности начинали подозревать, что обещания коммунистического рая, в отдельно взятом СССР, пока откладываются. Принцип – каждому по потребностям, от каждого по возможностям, еще не укладывается в экономические достижения. Может потому что потребности у советских граждан растут и ширятся, а возможности день ото дня усыхают. Всё меньше ребят, после школы, стремятся поступать в ПТУ и приобретать специальность токаря или слесаря.

Все хотят быть юристами, товароведами, а лучше всего инспекторами или секретарями какого-нибудь райкома или даже выше. Оттуда самая коротка дорога в начальники – можно стать директором завода детских игрушек, овощной базы или даже прачечной. Директорами без партийного билета стать невозможно, а значит, получив партийную должность ты попадаешь в список номенклатуры. Эдакого кадрового резерва. Старт есть, а дальше все зависит от твоих личных качеств. От умения демонстрировать приверженность коммунистических идеалам, заводить связи, выбрать правильную жену или мужа. Восхождение по номенклатурному олимпу таит в себе не меньше опасностей, чем покорение альпинистами Эльбруса. А партийный билет – главная страховка.

Маня с Глебом коммунистами не стали, и оставались на удобной позиции наблюдателей.

Позже такую категорию назовут совками, потом окрестят лохами. А наблюдатели за бурными селями перемен в СССР, тренировали в себе реакцию, чтобы уворачиваться от крутых виражей управленцев разных уровней.

Неуправляемая стихия перемен, организованная вчерашними номенклатурщиками, за десять лет снесла на своем пути всё, на чем держалась страна, – идеалы, социальную защищенность, права наемных рабочих. Какие права, когда вокруг тебя падают глыбы рушившихся столпов отечественной экономики. Пермский авиационный завод, представителем которого был Глеб, превращается в АО, где большая часть акций оказывается в руках тех же американцев. Газета, где 30 лет служила Маня в перестроечную пору, отметив 75-летие, поползла по швам. Уважаемый, бессменный, вполне номенклатурный редактор, на самой заре перестройки заложил под твердый фундамент издания безотказную коммерческую бомбу. Она тикала, приносила старику личные доходы. И служила главным секретом редакции. Прозревающие журналисты быстро удалялись из стен газеты. В итоге, в сплоченном вокруг дряхлого редактора коллективе, осталось только два журналиста.