Пес, грызущий железную кость

Финальная точка, никто не победил, министры расходятся. Маршал устало трет шею – воротник кителя опять натирает, кто их только шьет такие удавки. Друг за другом люди покидают отделанный серым зал, Эван собирается уйти последним. Нужно поговорить со своими. С офицерами находку обсудить толком не успели – добывали и структурировали информацию. По данным, которыми располагают диггеры, земли на том месте не должно быть.

– Доволен? – Кейн остался и стоит напротив.

– Чем? – рыжий министр обороны переводит на собеседника безразличный взгляд.

– Снова вмешался, снова получил поддержку. Не думал, что будет, если прав я? – он имеет в виду эпидемию.

«Какая же ты тварь», – думает маршал, а вслух говорит:

– Не вашими ли стараниями, господин президент, были упразднены пункты экстренной помощи и роботы-медики? Вы были правы, когда лишали население среднего и низшего классов возможности бесплатно проверить здоровье?

Тогда решение было принято без ведома Совета, потому что все министры имеют право принимать законы, касающиеся вверенных им дисциплин.

Совет даже не потребовал оправдания, даже министр здравоохранения не возразил, и Эвана это очень бесило.

– Мы сокращали расходы. Для повышения эффективности работы Комитета.

«Ну конечно, расширить ряды личных шавок приоритетнее», – думает Эв и молчит, потому что все и без слов понятно по его холодному взгляду. Голубые глаза словно покрылись коркой льда, как океанская гладь у причала в морозы.

– Не переходите границ, – прекрасно все понимая, цедит президент и, кивнув, уходит.

Город когда-то был настоящим Раем, когда-то давно, еще до рождения Эвана, до рождения живущего сейчас в Полисе поколения. Светлая, благородная задумка: ковчег, спасение достойных, чистые гены и новый, лучший мир. Всего через пять сотен лет все пошло роботу в выхлоп. Пес любил историю, любил просматривать архивные файлы, но в определенный момент – бросил. Вернуть ничего нельзя. Он понял это, когда вступил на пост.

Ясно и четко осознал, углубляясь в политические дебри, понимая, кто виноват в упадке. Виноваты были все – сами люди.

Вздыхая, Эв поднимается с кресла, щелчком пальцев гасит свет в зале и бредет прочь. Возвращаться домой не хочется, там ждут с хорошими новостями, а их нет. Поэтому Эван направляется к системе лифтов и спускается с Административного на Зеленый.

По тротуару, выходящему за пределы крыши, лупит дождь. Холодный, всепоглощающий, острый, шумный.