Песня Рахеро и другие баллады

Король лицом краснел, белел от гнева и стыда,

То в его сердце пламень был, а то текла вода,

Он повернулся вдруг назад и айто крепко сжал,

Из караула молодца, что с омаре стоял,<8>

Команду в ухо произнёс и имя указал,

Тем свой бессильный гнев и страх, казалось, разогнал.

А Таматеа-дурачок был к дому на пути,

В лицо ему вставала ночь, день гаснул позади.

Рахеро видел, как он шёл, и радость в нём была,

Желал он королю позор, но не парнишке зла.

И тот, кто по пути встречал, приветствие дарил,

Ведь он был дружествен лицом и так же говорил.

Он рад был снова видеть люд и рад, что сделал дело,

Он уже к дому подходил, почти уж солнце село.

В Тайарапу купанья час настал. И все кругом,

Приятно, весело смеясь, купались перед сном.

Спускалась на долину ночь. А солнце на горах

Застыло, кажется, пока, сражаясь в облаках,

Едва сияло в высоте.

У пальм, и тени их стволов на всю длину разнузданны.

Тень Таматеа головы зашла уже домой[12 - Судя по описанию заката, светящего Таматеа в спину, по мере того, как он приближается к дому, и в каком направлении по отношению к полуострову должен идти, единственным местом, где мог располагаться дом Таматеа на Тайарапу было его северное побережье. Это и логично, поскольку именно там, в Таутире, гостил Стивенсон, таким образом, конкретно закаты тех мест он и описывал.

Как вдруг он шелест бега ног услышал за спиной.

Он, повернувшись, увидал: вот воин на тропе

При поясе, вооружён, бежит за ним, вспотев.

Прыжок, и он уж рядом с ним, и, слова не сказав,

Свой омаре он в ход пустил, жизнь пареньку прервав.

II. Отмщение Таматеа

Предательство Рахеро уж вскоре позабыто,

Король сидел на месте, простак лежал убитый.

Но Таматеа мать в глазах хранила смерти блики.

И несколько ночей не спал Тайарапу под крики.

И вот, когда дитя в лесу стал холодом сомненья,

Она не знала дом, друзей, лишь лес ей окруженьем,

Звенели горы звуком горя, что из груди стенала:

Рвала впустую воздух ртом, как лев, она кричала,

Пронзая слушающих слух и раня их сердца.