Песня Рахеро и другие баллады

Хиопа встал, покинул холл, вождей своих забрав,

Катилось солнце уже вниз, вершины освещав,

Но ветер всё упрямо дул, не меньше, чем с утра,

Орехи сыпались в тени, и, словно флаг порвав,

Ветер разбил все облака в вершинах островных.

И по сигналу, молча, вмиг толпа людей других

Готовить стала быстро смерть, снуя и там, и тут,

Вязанки дров кладя вдоль стен, как муравьи бегут,

И возвели их высоко у стен со всех сторон.

Внутри царила тишина, у всех был крепок сон.

Стояла Таматеа мать с Хиопой рядом вместе,

Трясясь от радости и страха, как девочка-невеста.

А между тем спустилась ночь, тогда Хиопа сам

Пошёл проверить в холле всё, вверя своим глазам.

До крыши хворост сложен был, дровами дверь полна,

И восемьсот упитых тел храпело в неге сна.

Тогда отослан айто был, и он огня принёс.

«Внутри судьба целой страны, – Хиопа произнёс. –

Смотри! Я уголь раздуваю, сдувая весь восток,

И оголяю лес и брег, и пира голосок

Заглохнет здесь, в дыму костра, как крыша упадёт

На дом пустой, и пепел стен лишь ветер разнесёт».

И так в дрова он положил тот уголь раскалённый,

И побежала краснота в завал им возведённый,

И повалил обильно дым. Как та вода: сочится,

Потом пробьётся струйками и станет серебриться,

И вдруг всю дамбу, разорвав, теченьем унесёт.

Вот так, в мгновенье ока, ввысь тут пламя как скакнёт

В ночи, от ветра всё гудя, деревьев выше всех,

Окрестность моря осветя и местный его брег.

И Таматеа мать, крича, вверх руки вознесла:

«О, сына моего костёр, вот месть богов пришла,

Так долго я ждала её, но всё же увидала,

Теперь тоска всех дней моих, агония, пропала.

Желанье мести утолив, довольна я вполне,

Убийцы сына моего зажарятся в огне.

Десятикратно ценна месть, коль её долго ждать!

Прервали песню вы певцу? – Теперь вам услыхать

Сожженья песню! Мне, вдове, век доживать одной? –

Узрите, расы вашей плоть горит передо мной,

Все мучаетесь вместе: мужчины и ребята,

Все будете погребены, разнесены пассатом,

Дым вашего костра затмит звезду ночей».

Кричала так она, возвысясь средь людей.

III. Рахеро

Рахеро спал в том холле, подле него: жена,

Весёлая и милая, жила всегда сполна,

Их девочка-невеста, вся скромная, как мышка,

И главная надежда – мальчишка-шалунишка.

Спокойно, безмятежно так спал он среди них,

Но тут ему приснился беззвучный чей-то крик,

Проснувшись, он вскочил, как тот, что ему снился.