Наблюдатель

Так из меня ничего и не вышло, – подумал он с запоздавшей, притупившейся за годы горечью. А ведь как он мечтал построить свою жизнь! Какие честолюбивые и прекрасные мысли роились в голове долгие годы, однако, лень было претворить их в жизнь, не хватало энергии, не хватало способностей, недостаточно было таланта, а может и вовсе не было, не хотелось действовать, а хотелось все время думать, мечтать, и все дальше уходить от реальности, от действительности, которую настоятельно в его годы требовалось переделывать, перестраивать, создавать, в конце концов, потому что, то на чем он обосновался и не желал сдвинуться с места – была пустота.

Безделье. Ничто. Поглощавшее его огромное Ничто. Нет, конечно, что-то он делал, он работал, и уже долгое время в одной и той же районной конторе по распределению электроэнергии населению довольно крупного поселка в семидесяти километрах от столицы, от Баку, где родился и вырос, и где постепенно утратил все свои честолюбивые помыслы и мечты; он женился, был покладистым, хорошим мужем, трудился как муравей, приносил аккуратно зарплату домой, жене; и уже были взрослые дети, двое, девочка и мальчик, кому-то он был нужен, были у него и приятели, с которыми он встречался время от времени… но все это было так обыденно и так обидно, так мелко перед тем, что мечталось в юности, лет тридцать назад… Однако, это была жизнь, его жизнь, и от этого никуда не денешься… Он вздохнул, и вздох получился тоже какой-то обреченный, печальный. На этом вздохе как раз вошла в комнату жена.

– Отдыхаешь? – спросила она с улыбкой, не желая беспокоить и даже не догадываясь, что у её молчаливого мужа творится в голове, в душе, что творилось долгие годы и так и не стало реальностью, он никогда не говорил с ней об этом, о том, что в юности, в молодости хотел стать профессиональным художником, был честолюбивым, хотел стать известным, и как быт (в это понятие включалась и семья, разумеется) и его природная склонность к бездействию разрушили его самые яркие тщеславные планы; она же, тихая, безответная, преданная мужу, была вполне довольна им – муж как муж, не хуже чем у других мужья.

Он только посмотрел на неё, зная, что просто так она не войдет в комнату, где он лежал после работы, отдыхая, что называется, плюя в потолок.

– Самир приехал, – сообщила она так, словно знала приехавшего, – звонил, когда тебя не было дома, сказал, перезвонит. – И улыбка её стала еще более радостной, будто она была уверена, что сообщает хорошую весть.