Наблюдатель

Он не сразу сообразил, и хотя обычно не любил сразу спрашивать, пока не подумает и не сообразит, но тут поторопился.

– Какой Самир?

– Твой друг детства. Из Лондона который. Про которого ты мне много раз рассказывал. Знаменитый художник. Ты что!? Проснись. Приехал, говорит ненадолго, хочет встретиться…

И он вспомнил. Да, Самир! Они учились в одной школе, а когда он, Мехти остался в классе на второй год, то и в одном классе, и вместе окончили школу, и вместе поступили в художественное училище… Да, Самир… Много лет назад он уехал, сначала вроде бы в Москву, покантовался там или учился, непонятно, потом – поговаривали – подался аж в Англию, в Лондон… Сделал себе карьеру, не то что он… Вот валяется на диване и только и умеет, что подогревать давно остывшие мечты.

Но первое, что он вспомнил о своем друге детства – совершенно неожиданно нахлынуло – было совсем не в пользу Самира. Картинка живо встала перед глазами, и он увидел друга семнадцатилетним. Когда они учились в старших классах, у Самира вдруг завелась странная привычка: он брал в долг по мелочам у своих одноклассников, в том числе и у него, Мехти, отдалялся от школы на квартал-другой, и подкатывал к школе на такси именно в тот момент, когда из школы выходили их одноклассницы, выходил из машины, небрежно хлопал дверцей, расплачивался с шофером чужими деньгами, и как ни в чем ни бывало подходил к группе своих школьных товарищей, у которых только что брал взаймы. Деньги он никогда не возвращал, но это была такая мелочь, что многие стеснялись напоминать ему… Естественно, о его такой причуде, если только это можно было назвать таким мягким словом, вскоре все узнали и посмеивались за глаза, опасаясь насмехаться открыто, потому что нрав у Самира был крутой и он никому не давал спуску, стоило его только задеть обидным словом… Но почему он сейчас вспомнил именно это? Почему именно это, не совсем приятное, навязчиво всплыло в памяти из их давней дружбы?. . Ведь было много и хорошего, доброго в их отношениях, несмотря на то, что Самир любил покрасоваться, прилгнуть, насочинять такого, что на следующий день сам же стыдился своей невероятной фантазии. Однако, такое поведение сверстниками не воспринималось однозначно, никто не хотел, чтобы его держали за дурака и вешали ему лапшу на уши, какой бы ершистый характер ни был бы у враля и сочинителя.