Ворожители

Журнал рассказывал о жизни совершенно неведомых Георгию богатых людей и о том, что? следует помнить, заявляясь в дорогущие лавки в этом сезоне. Плюс к тому были и сюжеты о модных новинках в области зрелищ: например, долго и косноязычно восхвалялись прелести недавней антрепризы о Шурочке Азаровой. На беду, Георгий уже насладился этим спектаклем и, вспоминая, никак не мог взять в толк, почему в новой версии мюзикла колыбельную кукле Шурочка поёт в чём мать родила, отчего все персонажи постоянно спариваются, не обращая внимания на пол и возраст, и с какого перепугу поручик Ржевский теперь ухлестывает не за столичными певичками, а за корнетами из своего же полка.

Вдобавок выражение «кавалерист-девица» авторы поняли слишком буквально: героиня явно и впрямь с рождения служила в кавалерии, но в качестве скаковой кобылы, что выдавали и стать, и голос…

Захлопнув журнал, Георгий взглянул на часы и обнаружил, что ехать ещё минуток сто тридцать, если не более. Оставалось наслаждаться видом за окном.

Мимо проплывали деревянные церквушки с погостами, покосившиеся избы, неровные поля, засаженные невесть чем или просто поросшие сорняком.

Крепких деревень видно не было, зато высился ельник, а местами вздымались ряды красных сосновых стволов. Дороги, изредка попадавшиеся на глаза, предназначались явно не для езды и походили на раскопки древних городищ. Впрочем, верно, это просто перегон такой, строятся же тут люди, и дороги есть, вон, у Семёнова дача чуть не с вертолётной площадкой… Но в окне ничего похожего не показывали. Солнце начинало понемногу снижаться, жёлтый свет бросил нестерпимо яркие блики на стену за спиной.

Отчего же он всё-таки согласился переться на этой громыхающей железной колбасе неизвестно куда? Зачем солидному и преуспевающему эксперту-антиквару какая-то глиняная чушь, которую даже и продавать не собираются? Георгий неоднократно пробовал отвечать на подобные вопросы и самому себе, и другим, но убедительно не получалось. Скажем, институт, не дающий ни денег, ни престижа, – отчего было бы не послать его ко всем чертям, зачем мыкаться и выслушивать ахинею по своему адресу, писать макулатуру? Ведь есть и имя, и клиенты, и связи…

Ответ прятался где-то на самом дне сознания, но вылезать оттуда не хотел, выказывая только краешек, который Георгий когда-то для себя окрестил никому не понятным сочетанием: «прикрывать рукой фитиль».

Тлеет ведь где-то глубоко внутри, в душе где-то тусклая лампадка, и погаснуть ей нипочём нельзя разрешить.