Ворожители

Где хозяева, намёков не имелось: во дворе не было собаки (равно и конуры), калитка не запиралась вообще. Хлипкое щитовое строение глядело ветхим и нежилым. Свет не горел, и, кажется, даже не висели провода.

За домом красовался заросший чем попало пустырь с полуразвалившимся сараем посредине. Дальше чернело что-то вроде перелеска, куда идти не хотелось совершенно. Георгий потоптался в нерешительности и наладился уже поворачивать вспять, когда степенно зашаркало, и на тропинке возник приземистый мужичок в картузе.

Шёл он, похоже, без дела, ничего не нёс в руках, одет был задрипанно, но тепло. Просторные резиновые сапоги монотонно загребали пыль.

– Уважаемый, где тут у вас шоссе?

Уважаемый ответил на это нечленораздельным матерным пассажем и помахал куда-то в сторону руками, словно отгоняя мух: вот там шоссе.

– А далеко?

– Далеко! – для этой мысли тоже нашлась непростая и сплошь непечатная формула. Разговор навёл мужичка на рассудительный лад, и он по собственному уже почину, путано, но подробно разъяснил, что шоссе тут делает петлю, и идти до него прямо, то есть через посёлок, неблизко.

К тому же там ещё озерцо обходить, а это уж и вовсе тягостно. Зато если взять сейчас левее и двинуть сквозь перелесок, то буквально рукой подать до маленького поселения, именуемого Три Сруба. А за этими срубами как раз и начинается местная цивилизация, то есть магазин, почта и прочее в том же роде. Вот рядом с почтой-то шоссе и идёт, и остановка имеется. Последний автобус на Лосево будет как раз минут через сорок…

Поблагодарив душевного мужичка и приободрившись, Георгий споро зашагал по указанной тропинке.

Жёлтые и красные листья заметно устилали землю, рыжеватые кроны горели яркими сполохами среди густой хвои над головой. Пряный аромат увядания от толстого ковра из иголок мешался ещё с чем-то едва уловимым, возвращавшим в детство, в долгие прогулки по Елагину, в царскосельские выходные, в летние каникулярные и чёрт бы разобрал какие ещё вылазки, и вдруг на миг закружилось перед глазами, заныло под ложечкой, и ярко, отчётливо изготовились уже выплыть забытые мечты и обиды невероятной давности…

Тропинка меж тем становилась всё неразборчивее, потом вообще пропала, потом нашлась, но несколько в стороне.

Рассудив, что двум дорожкам тут вряд ли было бы место, Георгий продолжил свой марш дальше в заросли.