Не Зверь

Ведь брачного возраста она достигла – значит взрослая и вправе решать свою судьбу сама, – мегилл победно ухмыльнулся, направив взор за забор на сенник неподалёку. – Кстати, можем её ответ услышать прямо сейчас. Выходи девочка.

Все повернулись в ту сторону, и из своего ненадёжного укрытия вышла Кириния. Она была бледна и растерянна, её трясло, она нетвёрдо, но упорно ступала к тому, кого всю свою жизнь считала отцом.

– Ты что здесь делаешь, глупая?! Я что велел те… – запричитал было мельник, но осекся, стоило ему заглянуть в расширенные от шока синие глаза девушки.

Та остановилась на расстоянии трёх шагов от Варда, тихо спросила:

– Это… правда?

«Всё слышала!» – мельник сам стал белее мела, у него подкосились ноги от осознания, что сам подвел дочь, не уберег. Чертова Сила Крови! Слишком большое значение та имела в их непростом мире. Голос пропал, и мужчина лишь сокрушённо кивнул.

Сердце Киринии пропустило удар. Воздух в лёгких как–то в раз закончился. Все ее надежды рухнули.

Лишь страшное слово «Сирота!» набатом звучало в пустой голове, заглушая стук сердца. Рыжеволосая сжала в ладонях подол своего платья и с силой зажмурилась, мир будто перевернулся, но погоревать ей не дали.

– Одна… совсем одна… – раздалось над ухом. Однако, никого рядом не ощущалось, лишь хриплый голос щекотал шею и волосы, подобно прохладному ветру: – Никому не нужна…

Неожиданно до слуха донеслись ярое лаянье собак, тревожные крики скота и… мертвенный протяжный вой ИХ.

Акраны! Люди тоже взволнованно заголосили. А голос всё продолжал насаждать:

– Одиночество – боль… Отдайся мне, и получишь умиротворение, свободу от насущного.

Киринии не верилось во всё это. Казалось, окутал страшный сон. Кошмар. Но сквозь омут мрака и боли пробивался детский смех. Её смех. Перед мысленным взором замелькали картинки её детства. Её счастливого детства. Где отец, мельник, играл с ней, как дул на расшибленные коленки, как матушка пела колыбельные по вечерам, как на свет появилась сестрица Дарина, и как родители воспитывали их обеих в одинаковой любви и ласке.

Не в меньшей.

Одна? Одиночество? Боль? – не правда! Кира распахнула глаза и увидела перед собой мегилла, он стоял и смотрел пристально, понимающе. И ожидающе. Казалось, он всё знал.

Время будто застыло для них двоих, а люди вокруг продолжали суетиться, кричали, размахивали руками, разбегались по домам и закрывались наглухо от неминуемой напасти.