Жизнь цвета радуги. Сборник рассказов

– Я кого-то здесь должна узнать? – спросила Сашка.

– Это я, – скупо пояснила Эмалина, ткнув пальцем в некоторые фото.

– Ребенок, как ребенок, – пожала плечами девушка. – Нисколько не сомневалась, что у тебя было детство.

– Было, – хозяйка довольно бесцеремонно забрала альбом и зашвырнула его на полку. – Пыталась показаться любезной и гостеприимной… Меня так учили…

Александра хмыкнула. Она поняла, что подруга созрела для каких-то откровений, но помогать не собиралась.

– Было, – уже злее повторила Эмалина.

 – Ты ничего не хочешь спросить?

– Нет, – вредничала Сашка. – А должна?

– Представь мать, которая никогда меня не видела. Отца, который сгнил в тюряге. И деда, который поселил меня в этой роскоши.

Саша постаралась придать наиболее равнодушное выражение лицу:

– Всем везет более или менее. Тебе в чем-то повезло больше, в чем-то меньше.

– Небось, уже соседи что-то наболтали? – девушка будто сдулась.

– Ага, – гостья деловито нахмурилась, села в позу Роденовского «Мыслителя», а потом изобразила нарочито пожилым голосом: – «она не в этой компании, или даже ни в какой…»

Эмалина улыбнулась и кивнула:

– Зачет… Но соседей все – равно ненавижу!

– Ты и себя не любишь.

– Себя? – девушка совершенно неожиданно серьезно задумалась. – Всегда думала, что люблю… А теперь…

Эмалина очень устало, почему-то стараясь не глядеть на собеседницу, поведала, наконец, то, к чему так долго шла, о чем так долго не решалась высказаться. Ее мать родила рано, еще школьницей. Отчим ее, бывший опекуном молодой родительницы, тут же применил все свои связи, отправив ее куда подальше, якобы учиться, а папашу, оказавшегося учителем воспитанницы, за решетку, за растление несовершеннолетней.

Новорожденную он оформил на свою фамилию, записал себя в графе «отец». Но уже с самого раннего возраста Эмалина была в курсе своего положения в доме деда. Он сам очень живописно поведал историю соблазнения пятнадцатилетней Полечки сорокалетним Антоном Викторовичем.

– Дед нанял мне гувернантку.

Она с трех лет неотлучно пасла меня. Вдруг мамашины корни проснутся. Я росла в строгости. Любой мой шаг контролировался. Мне всегда казалось, что дед, будто визу подписывает на мое общение с кем-то или не общение, на каждый мой шаг!

– А мать?

– Я же говорю, она меня не видела! Сейчас живет где-то за границей, вышла замуж, родила еще детей.

– Отец?

Эмалина только пожала плечами, потом достала сигарету и жадно затянулась. Сашка заметила, как дрожат ее руки.