О тех, кто в цирке не смеётся

– А протоколы за предыдущие годы где? Часть ведь ни два года существует?

– Нет, конечно. Но, когда нас перебрасывали в Сибирь, а это было два года назад, то всю комсомольскую и партийную документацию от нас потребовали сдать в архив бригады. Здесь новую жизнь начинали с «чистого листа» в прямом и переносном смысле.

Секретарь парткома подтвердил все слова своего более молодого коллеги.

– Ну что? Тогда я пошел домой, и там буду писать протоколы, здесь всё равно не дадут, а ты оставайся и осваивайся.

Непыйвода ушел с тетрадями, а Соломатин остался.

– Товарищ старший лейтенант, расскажите, откуда часть переехала сюда и когда, – обратился Соломатин к Иващенко.

– Хорошо, – ответил он. Мне всё равно пришло время лекарство принимать, так что минут тридцать у меня имеется.

«Повесть о превращении передовой дорожно-строительной

бригады и её личного состава в захолустное воинское соединение»

Иващенко достал с нижнего ящика рабочего стола довольно большой пузырек с какой-то белой массой, налил её себе в столовую ложку и проглотил.

После этого он прилег на плотно сдвинутые стулья и начал своё повествование.

– Наша бригада расквартирована была в Западной Украине, в Карпатах. Благодатное место, рай, созданный Богом на земле. Батальоны бригады стояли в городах Ивано-Франковск, Львов, Трускавец, Стрый, Ужгород, Долина. «Наш», конкретно, в Долине. У нас там был такой позывной и здесь тот же остался. Никто и предположить не мог, что нас вдруг отправят в Сибирь, поэтому у нас в кадрах проблем не было.

Там, как таковой работы Иващенко достал с нижнего ящика рабочего стола довольно большой пузырек с какой-то густой белой массой, налил её себе в столовую ложку и нет, поэтому на вакансии прапорщиков шел жесткий отбор. А что, хорошее место! Очень приличная зарплата, бесплатное обмундирование, а живут дома, в частных домах с садами…

Я вот тоже, окончил учебу в институте… Для меня, конкретно, работа была, я по образованию агроном, закончил институт в Ужгороде, но что это за работа, за которую платят столько, что и себя невозможно содержать, а я уже семейный, двое пацанов народил.

И тут меня призывают на службу в армию. Я живу так же в семье, зарплата больше двухсот рублей (у нас столько невозможно заработать), жена тоже устроилась у нас в строевую часть. Пусть не двести получает, но столько, сколько другие женщины там не зарабатывают. Мы зажили «как люди» и тогда принимаем совместное решение: остаюсь в армии на 25 лет.