О тех, кто в цирке не смеётся

И, представляешь, в один день с моими готовыми документами о постоянной службе, приходит приказ о нашей передислокации. Согласно решению Пленума ЦК КПСС, нашу бригаду переводят из Закарпатья чуть ли не в Заполярье, в Тюменскую область для строительства подъездных дорог к нефте – газоностным месторождениям и их охраны.

Мы оставляем свои насиженные места, строящиеся объекты, а ведь мы строили даже Олимпийскую дорогу из Москвы в Восточную Европу. Не всю, конечно, а наш участок был финишный: через перевал Карпат и до границы с Венгрией.

К этому времени Олимпийскую трассу завершили, олимпиада Московская ведь уже прошла, но была масса планов по связи всех городов с этой трассой, так что работы хватало. При выполнении планов нам ещё и хорошие премии платили.

И вот, одним решением, всё рухнуло, и нужно было передислоцироваться.

Приказ пришел в мае. Всё лето завершали начатые объекты, потом распродавали технику, заказывали составы и лишь осенью тронулись в путь. С собой везли самый минимум техники, таков был приказ «сверху».

Погрузились и тронулись из дома всем личным составом лишь в октябре. Это же не скорый поезд и, хотя и военный состав, но не литерный, к ноябрю притащились к Уралу. На Урале ноябрь такой, какими у нас и зимние месяцы не бывают! В конце ноября перевалили через Урал и лишь первого декабря прибыли в Тюмень. Если на «той» стороне Урала были морозы -10-15, то в Тюмени сразу получили – 30!

Можешь себе представить, мы выезжали в октябре с Карпат, там было ещё лето, а приехали в декабре и в Тюмень.

Весь наш личный состав одет в летнюю форму одежды, зимняя была получена, но не выдана. Приступили к переодеванию личного состава. А он у нас был набран с Украины, Молдавии, Кавказа. Как им привыкнуть к таким морозам? Появились хитрецы – мародеры. Кто-нибудь из солдат разуется и заснет, а просыпается – портянок нет! Кто украл? Кто – то свой, но ведь не найти вора.

Несколько дней простояли на станции «Тюмень» пока переодевали личный состав.

За это время скупые запасы топлива в вагонах закончились, на станции нам никто дополнительно не выдал.

Вагоны разморозили, грелись личным теплом, а когда тронулись в путь, то в первую ночь от мороза лопнули трубы в вагоне и та вода, что была ещё не замерзшая, потекла из них и намерзла сосульками и сталагмитами. Народ, чтобы не окоченеть, пили водку и так засыпали. Наш прапорщик Коваль, пока спал, его прическа примёрзла к лавке, утром подняться не может, орёт благим матом, на помощь зовёт.