Пожар Латинского проспекта. Часть 2

А когда всё-таки мы с Владимиром Владимировичем – атланта два – не сдержали её, проклятущую, – треснул хребет (очень уж туч грозовых на небе сгустилось!), и грохнула она кризисом экономическим, то один из слаботочников дружески утешил меня, бессребреника:

– С твоими расценками ты ещё десять кризисов переживёшь – не заметишь.

Так хотелось ему поверить! Уж ладно десять – один бы этот, очередной…

Долгожданный четверг начался с проводов сына на тренировку: свободным я теперь был художником – на хозяйстве.

И лучшего начала дня нельзя было придумать! Никогда Гаврилу это не тяготило («Не тяготило то Гаврилу!.. Гаврилу то – не тяготило!»). Мы преодолевали тротуары с сонными ещё пешеходами и проезжие части улиц с проспавшими куда-то автомобилями: на переходах я оперативно крутил юному борцу руки, пряча его, по ходу движения, за себя, начиная уже настраивать бойца на ратную тренировку:

– Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Мы миновали мостик с радующей в этот утренний час рябью воды в реке и делово грохочущим трамваем, встречавшимся нам неизменно: это, когда надо – его не дождёшься!

– Испытай, завладев ещё тёплым мечом,

И доспехи надев – что почём, что почём!

Разберись, кто ты – трус, иль избранник судьбы.

И попробуй на вкус настоящ-щей борьбы!

Всё по делу!

Мы догоняли и перегоняли, или пытались догнать, ведущих в том же направлении своих чад родителей – в школу или в детский сад.

Но громкость вещания никогда не снижалась от баллады к балладе:

– И скрываются до срока

Даже рыцари в лесах:

Кто без страха и упрёка,

Тот всегда не при деньгах!

Воистину!

– Знают все оленьи тропы,

Словно линии руки,

В прошлом слуги и холопы,

Ныне – вольные стрелки!

Здесь того, кто всё теряет,

Защитят и сберегут.

По лесной стране гуляет

Славный парень – Р-робин Гуд!

И сам уж в такие минуты начинал надуваться храбростью и бесшабашной отвагой.

– Как песня, сынок? – Для него же, всё-таки, всё пелось.

– Класс!

Очень любил Семён и песенку попугая из «Алисы в Стране чудес» (Турецкий паша нож сломал пополам, Когда я сказал ему: «Паша, салам!»), оценил песню про загадку гибели Кука у австралийских аборигенов, на «ура!» шла и военная тематика творчества Высоцкого.