Пожар Латинского проспекта. Часть 2

Поэтому, вышедши быстро за ограду, я был сдержан в ответах на вопросы Вадима: «Где это они столько денег наворовали?»

– А ты не сказал, что это мы всю отделку внутри сделали? – взъярился моей бестолковости Слава, которого к тому времени на Ушакова уже и в лицо забыли, – Ну, ты лош-шара!

Они с Джоном ещё надеялись, видимо, заполучить и всю внутреннюю отделку дома Вадима.

Не «срослось»…

Ветер осени первыми порывами развеял те друзей надежды, рассеяв и половину дружной их бригады (вторая в срочном порядке была переброшена на «Кловер»).

В сентябре, когда мы спасали заказ уже на улице Емельянова (тот самый, по пути на смотрины которого и поругались тогда мы со Славой – «по взрослому!»), в день его сдачи имел «шеф – нарасхват» пренеприятный, видимо, разговор телефонный с Вадимом:

– Я здесь, на Емельянова, объект мы здесь заканчиваем… Вадим… Вадим!.. Ну, мы же тебе не завтра ещё заканчиваем.

– Чего там? Мозги тебе взрывает, хлыст? – поинтересовался я, когда Слава упрятал телефон в нагрудный карман комбинезона.

– Да нет, – по-настоящему грустно вздохнул Слава. – Если бы все заказчики были такими, как Вадим… С ним-то, как раз, договориться можно.

И он со вздохом обернулся на оклик здешней фурии: «Вячесла-ав! А что это вот здесь?..»

На Емельянова мы в тот день заказ сдали!

Через пару дней я приехал, за компанию со Славой, на дом Вадима. Был серый, холодный, промозглый день с непрекращающимся дождиком, временами переходящим в косой ливень.

Из коробки дома, где в пустых дверных и оконных проёмах гулял ветер, и лишь устланная чёрным рубероидом крыша охраняла хотя бы от дождя, выбрели «чёрный строитель» с Адилем: ёжащиеся, небритые и неприкаянные. Брошенные генералами остатки разбежавшейся армии. Пленные. Живая доверенность Вадиму, что объект не оставлен, работа ведётся.

– А, на фиг! – грустно улыбнулся мне храбрившийся Адиль. – Скоро пошлём здесь всех, да и уйдём, к черту!

– Давно пора, брат! – крепко пожал ему руку я.

Ужели они рассчитывали здесь что-то ещё получить?

Чего они здесь могли уже наработать?

Мне было искренне жаль бедолаг. Но я не желал разделять их участь – здесь уже было всё потеряно. А второй раз наступать на ушаковские грабли – мёрзнуть, мокнуть (за что – за идею: «Через четыре года здесь будет город-сад!»?) у меня просто не было уже сил.

– Надо же с тобой ещё за этот дом рассчитаться, – спохватился Слава на обратном пути.