Какое настроение, такая и жизнь

Своим тягучим, а с возрастом просто гнусавым голосом, Матвей Борисович осведомился об их житье-бытье… то, что в ответ рассказала ему Ася привело его просто в шоковое состояние, в один момент разговора Асе даже показалось то, что или ему стало плохо, или прервалась связь, так долго затянулось его молчание. Наконец, в трубке послышалось лёгкое покашливание, потом многократное "охо-хо", после этого он совершенно твёрдым голосом спросил, чем он может помочь. Матвей Борисович несмотря на выработанную за многие годы богемно-расслабленную манеру разговора, отличался абсолютно невяжущимся с этой его придуманной манерой характером чистого прагматика и делового человека.

Поэтому Ася давно не удивлялась таким метаморфозам в поведении отца своей дочери, она не сомневалась, что Павловский всегда поможет, и поможет в конкретном денежном эквиваленте, а не просто поохает и посочувствует. Вот только сама она просить его о помощи никогда бы не стала. Такой дурацкий характер – за что всегда ругали её подруги.

Затем Матвей Борисович поговорил немного с дочерью. Когда разговор был окончен и Вика положила трубку, она усмехнувшись, с явным удовлетворением сообщила что завтра приедет Игорь и привезёт деньги, потом немного неуверенным взглядом посмотрела на мать и добавила: – Мам, давай поговорим, я хочу… мне надо тебе всё рассказать.

Ася интуитивно волнуясь присела на стул рядом с кроватью, на которой лежала Вика. Она давно ждала этого разговора, но терпеливо, боясь ненароком каким-нибудь бестактным вопросом потревожить или расстроить ещё не совсем оправившуюся от травм дочь.

Девочка только недавно перестала пить сильные болеутоляющие, только недавно сотрясение мозга перестало донимать своими приступами, только недавно Вике разрешили встать на костыли и немного постоять, сидеть ей предстояло ещё не скоро.

– Мама, – Вика сделала глубокий вдох будто собиралась нырнуть в холодную воду, – никакой это не несчастный случай.

Я сама это сделала, мама, понимаешь, сама!

От неожиданности Ася вздрогнула, потом внутри всё сжалось и сердце в груди казалось совсем перестало биться.

– Как сама? Ты же полезла шторы задёрнуть, замок был неисправен… Головин же всё расследовал, – Ася не верила словам дочери, – а свидетели? Они же всё видели! Что ты такое говоришь? Зачем?

– Следователь этот, Головин твой, такой лох, блин, я ему наплела в три короба, он и поверил.