Всё рифмуется

Все замерли, услышав его тихий, глубокий голос, и сидели, не шевелясь, пока он не допел. Никто не знал, что он поёт совсем новую песню, Вера тоже впервые её слышала. Он пел и смотрел Вере в глаза. Песня рассказывала о корявом дереве на берегу полноводной реки, дерево росло и питало из неё свои корни, и источник его радости никогда-никогда не должен был иссякнуть. Потому что эта река была его судьбой.

– Мой гений, – чуть слышно, одними губами, произнесла Вера.

Никто, кроме него, её не услышал.

    2016

Светофор

Любые совпадения случайны.

Все персонажи, кроме синих и зелёных существ, выдуманы.

Она с раздражением посмотрела на часы. Как невыносимо терять здесь время, когда у нее столько дел. Все равно это бесполезно. Что бы там не говорила мама подруги сестры ее одноклассницы (кажется, так) про этого врача, Анна особо не верила: спасибо, проходили уже. Чудо-врачи и чудо-методики… Никто так и не научился лечить мигрень, а доктора даже не знают, что ее вызывает. Если бы подруга сама не записала ее сюда на семь часов вечера, после работы, Анна ни за что бы не пошла.

Худой и нервный мужчина пропал за дверью с табличкой «Психомигренист» – что это за специализация такая? – минут тридцать назад, и с тех пор лампочка над кабинетом светилась надписью «не входить». Анна достала из сумочки листочек со списком дел на неделю, исписанный с двух сторон и быстро пробежалась по пунктам. Особенно ее волновал пункт номер семь – это потребует времени и сил, и обязательно сегодня. Руки бессознательно терзали сумочку, а каблуки нетерпеливо постукивали по полу.

Надо просто встать и уйти. Обидно только, что столько времени потратила… может, подождать еще пару минут?

И тут лампочка сменила надпись на приглашающую. Ну, наконец-то!

Анна подождала для приличия, чтобы предыдущий посетитель вышел, но тот снова, видать, застрял. Значит, надо поторопить. Она вежливо постучалась и приоткрыла дверь кабинета. «Входите, входите», – услышала она.

Войдя, Анна закрыла за собой дверь и огляделась.

Предыдущий пациент отсутствовал. Как отсутствовали и другие двери, через которые он мог выйти, и даже окна. Но этот поразительный факт не сумел должным образом ее удивить, потому что все остальное удивляло куда сильнее. В полутемном кабинете не было вообще никого. И ничего. Только одинокое кресло, стоящее ровно посередине, – старинное, с атласной обивкой и резными подлокотниками. Откуда-то сверху раздавалась тихая, едва уловимая, но очень приятная музыка.