Блабериды

Поскольку Боря мог выпить много, но почти не пьянел, и тем более не становился легче Борин характер, его избегали на корпоративах и прочих мероприятиях. Там он обычно ходил развязанной походкой и подсаживался то к одним, то к другим, совершенно не замечая насмешек.

Впрочем, некоторые и впрямь считали его интересным и весьма способным. Боря умел себя подать, носил костюмы, держал двойной подбородок чуть вверх и на совещаниях высказывал банальности с таким видом, что даже белая кость, Гриша Мостовой, слушал его внимательно.

Надо отдать должное некоторому чутью Бориса, который умел на важных встречах не досаждать начальству и сдерживать свою велеречивость. Он любил избитые высказывания того сорта, которые не станешь оспаривать ввиду их чрезмерной очевидности, чем создавал вокруг себя атмосферу человека, который что-то да понимает.

– Если редакция отворачивается от читателя, читатель это почувствует и уйдёт, – наставлял он. – Сейчас есть альтернативы, соцсети и так далее.

И мы уже давно конкурируем с ними в первую очередь.

Эта миллиард раз повторённая истина преподносилась с той медлительностью, которая гипнотизировала собравшихся, и даже Алик Ветлугин, не терпевший зануд, почти не возражал Боре. Боря и не лез поперек Ветлугина, он лишь обозначал своё присутствие, свою осанку, свою позу, которая как бы требовала кресла пожирнее.

Получился бы из Бори директор? Может быть. Но журналистом он был посредственным. Как лицо заинтересованное, я рискую уйти в крайний субъективизм, но Борина журналистика была бесцветной и навязывала читателю мысль, будто и сам читатель страдает дальтонизмом, будто цвета есть иллюзия мозга.

Впрочем, определённый контингент пользователей находили его статьи небесполезными. Борис умел быть дотошным. Даже его статьи о проблемах ЖКХ звучали, как проповедь, как назидание молодым или попытка автора объяснить что-то самому себе, попытка разобраться во внутреннем мире коммунальных хозяйств.

Он любил повествование рыхлое, долгое, без ясной связки абзацев, без смелых фраз и юмора, но с каким-нибудь убойным выводом, вроде «… и пока государство не преодолеет эти проблемы, говорить о формировании гражданского общества преждевременно».

Я никогда не чувствовал угрозы с его стороны. Когда началась волна увольнений, перезрелый фрукт Борис должен был упасть первым. Алик Ветлугин хотел редакции злой, дерзкой и молодой.