Блабериды

В доме кто-то закряхтел, несколько раз стукнул металл, что-то грохнуло и покатилось.

Я снова приоткрыл дверь. Коридор пересекла тёмная фигура и прильнула к окну дальней комнаты. Я видел её наискосок. Фигура смотрела в окно с перекошенной ставней. Она непонятно для чего тёрла стекло, словно то запотело изнутри.

– Я здесь, – позвал я громче.

– А! Вааадька, ты что ли? – женщина зашаркала ко мне по коридору.

Скоро я разглядел её: Анне Коростелёвой, если это она, было лет сорок пять. Она была высокой, кудрявой, чуть скособоченной.

Кудри её напоминали растянутые пружинки, потерявшие всю упругость. Она всё плотнее заматывалась в халат, словно готовясь выйти на мороз, волоча ногами огромного размера тапочки. Глаза её щурились из-за толстых очков с голубоватыми линзами. Их дужки были так щедро замотаны изолентой, будто сделаны из неё.

Приближаясь, она выгоняла из коридора усиливающийся запах мази, варёного лука, нагретого пластика и перегара. Скоро последний перешиб все прочие запахи.

Это был перегар, настоянный на отрыжках, папиросах и злой водке, которая покидала организм Коростелёвой через все поры. Облако так зримо приблизилось ко мне, что я отступил назад к самому краю крыльца. Перила выгнулись подо мной, как резиновые.

– Вам кого? – хрипло спросила она, щурясь всё сильнее. Яркий свет стал для неё неожиданностью.

Когда говоришь с детьми, сумасшедшими или пьяницами, сложно начать, потому что даже самые простые вещи требуют объяснения. Я сказал, что работаю журналистом и её брат попросил разобраться с протекающей крышей.

– Подожди, – сказала она и на несколько минут исчезла в доме.

Она вернулась, одетая уже в джинсы и тонкий свитер, висящий на узких плечах. Она помешкала в проходе, вытеснила меня с крыльца, села на ступеньку и закурила.

– Куришь? Нет? Вадька тебя прислал?

В хриплом голосе была надежда. Я снова представился и объяснил всё заново.

– Крыша, – показал я наверх. – Крыша у вас провалилась, я так понял. Течёт ваша крыша.

Коростелёва не заметила двусмысленности фразы.

– Брат ваш просил разобраться, – добавил я. – Брат. У вас есть брат?

– Так Игорь что ли?

– Да, Игорь.

– И что? Чего хочешь-то?

– Крышу посмотреть. Где провалилась?

– А, крыша… – она рассеяно глядела на свои громадные коричневые тапки. – На крышу, эта, с задов ступай, погляди.

Сигаретой она повертела в воздухе, оставив что-то вроде автографа.

За углом дома был глухой сад.