Блабериды

Паразитные клёны пожрали другие деревья, а их тень пожрала траву. Пахло влагой и клопами.

Последняя надежда сделать путную историю рухнула и разбилась, как тот кусок шифера, что откололся от середины коростелёвской крыши. Это был просто кусок шифера размером с оконное стекло, следы которого лежали на бетонном отмостке вокруг дома.

– Сильно течёт-то? – спросил я, вернувшись.

– Да когда как… – махнула она рукой, кокетливо заломив её; сигаретный пепел почти касался щеки. – У меня это, знаешь, крыши под полом.

– Какие крыши? – не понял я.

– Мыши, – поправила она равнодушно. – Сожрут меня ночью.

– Стоп. С мышами потом. У вас крыша течёт. И травма, мне сказали, какая-то. И дочь где ваша? Вам помощь нужна?

– А кто тебе сказал? – удивилась она моей информированности.

Разговор не сдвинулся с мёртвой точки, пока Анна не выкурила ещё две сигареты, запихивая тщательно обслюнявленные бычки в щели ступенек. Свет перестал резать ей глаза.

– Крыша, да… – сказала она, наконец, с грустью. – Вот когда дождь, то это самое… Течёт там.

По стене сочится, когда дождь. Вот так во всю стену пятно. Там побелить бы.

– А что председатель ваш, филинский? Говорят, обращались к нему.

Она подняла лицо. Глаза её чуть косили и поэтому смотрели клином, клин упёрся мне в переносицу, скользнул ниже, но всё время мимо глаз. Потом её взгляд разочарованно ушёл с моего лица.

– Ну, председатель. Что председатель? Ну что?

– Что, что. Помогает он или нет?

Алкоголичка хмыкнула и дёрнула плечами.

– Досок вон дал, шиферу какого-то.

А толку-то?

Докурив сигарету, она ушла в дом, и ещё некоторое время я ощущал её запах на своём лице.

Я обошёл дом. Фотографировать не хотелось. Я распалял себя мыслью, что это и есть глубинка без прикрас. Я убеждал себя, что в офисе, налив кофе в огромную кружку, я найду правильные слова. В офисе, может быть, найду. Но сегодня думать о Коростелёвой и её доме мне не хотелось. Я не испытывал сочувствия.

Послышался звук подъезжающего автомобиля. Я вышел за кучу мусора, чтобы взглянуть, не мешает ли моя машина проезду.

Прямо за кучей остановился старый внедорожник «Опель», из которого выпрыгнул человек в светло-голубой рубашке. Он был небольшого роста, но складный, как садовый гном.

– Вы корреспондент? – спросил он, протягивая руку на ходу. – Кожевников. Председатель.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич. Спасибо, что приехали.

После вяжущего разговора с Коростелёвой вид председателя вернул мне рабочее настроение.