Блабериды

Дом не был огорожен, хотя сбоку обнаружился приличных размеров садовый участок, на котором орудовал вилами молодой человек лет тридцати, раскидывая по земле навоз. У него были светлые волосы и бледная кожа, словно он, как и дом, хотел выделяться на общем фоне белизной. Я принял бы его за городского, тем более он носил очки, но работал он решительно и умело, что выдавало деревенскую выучку.

На моё появление парень отреагировал не сразу. Я подошёл почти вплотную, когда он воткнул вилы землю и опёрся на них.

Видно было, что он устал.

Я представился. Он назвал своё имя – Иван.

Иван мне сразу понравился. С ним не нужно было настраиваться на особую, сельскую волну с их пёстрым, образным мышлением: разговаривал он, как горожанин. Я спросил, почему заброшены дома по соседству.

– Тут старики жили, – сказал он. – Это Старое Филино. Последние лет тридцать на том берегу селились. Здесь уже поумирали все. Там дальше целая улица была: её лет двадцать назад трактором разровняли.

– Для чего?

– Как для чего: хозяева умерли, дома остались.

Жить никто не хотел. Приехали трактора и сломали всё. Я ещё не был здесь тогда.

– А вы не местный?

– У меня отец отсюда. Мы в 2000 году приехали из Иркутской области. Я там родился. А когда совсем плохо стало, отец захотел вернуться сюда.

– А не страшно тут жить, если вся улица поумирала?

– Отец вырос на этом месте. До тридцати лет здесь жил. Значит, не страшно. У всех по-разному проявляется. Лучше, чем в Сибири с голоду умереть.

– А что проявляется?

– В смысле? – не понял Иван.

– Вы сказали: у всех по-разному проявляется. О чём вы?

Ивана будто расстроил этот вопрос. Он снова начал ворочать старое сено, смешанное с вонючей субстанцией, которая ничуть его не смущала, зато привлекала полчища мух.

– А вы почему интересуетесь? – спросил он.

Я объяснил и показал журналистское удостоверение. Иван снова опёрся на вилы и сказал:

– Места радиоактивные. Раньше запрещали с дозиметрами ходить, а теперь уже не хочет никто.

Кто выжил – тот выжил. Нам не страшно. Мы грибы не собираем. А так жить можно.

– Я читал отчёты: радиационный фон в Филино почти нормальный, – сказал я.

– Возможно, радиация не равномерно ложится, а пятнами. В Чернобыле так было. Места знать надо.

– Так, по-вашему, откуда радиация?

– Да откуда угодно. Здесь часть ракетная стояла. Когда взрывали её, земля дрожала. Может быть, где-то шахты с ракетами остались под землёй.