Катастрофа

– Для чего же надо было бросить эту штучку?

– Вы патриот, мистер Сэм, но в политике ни уха, ни рыла не понимаете.

– Ни рыла, мистер.

– Ну, и не суйте нос не в свое дело. Молчите. А если вы кому-нибудь скажете хотя бы одно слово, то… Вы видите, уважаемый?

Кингстон-Литтль вскакивает и сует под нос Сэму блестящее дуло револьвера.

– Видите? Наши ребята живо сфабрикуют из вас покойника.

– Побей меня бог, мистер Литтль. Никому! Ничего! Кингстон-Литтль садится на свое место и прячет револьвер в карман.

– Почему вы еще не экипировались, Сэм?

– Я еще не успел экип… Тьфу!

– Вон там сверток. Переоденьтесь. Вся одежда на вас в клочьях.

– Это от хлопушки?

– Ну да, от хлопушки.

В свертке новенький синий костюм. И кепка тоже. И даже глаженая рубашка. Сэм живо переодевается и становится таким Сэмом, каким он был в лучшие времена.

– Вам вредно общество. Некоторое время, с месяц, вы должны жить один и забыть о хлопушке. Вот вам еще сто долларов. В версте отсюда – станция пригородной железной дороги.

Кингстон-Литтль кивает головой. Сэм выходит. Молодцов за дверью уже нет. Вдали, на пустыре, стоит автомобиль с шофером.

Сэм нащупывает в кармане нового костюма новенькие бумажки, идет по пыльной дороге к станции. Тревога улеглась в душе Сэма. Раз это была хлопушка, то до остального ему нет никакого дела, тем более что он, черт возьми, выходит-таки в люди.

Но вдруг он вспоминает: взмет пламени, что-то летит вверх и во все стороны, штукатурка сыплется с потолка на плечи, на голову, толчок воздуха опрокидывает его.

Разве от хлопушки это бывает? Что-то начинает вгрызаться в сердце Сэма, точно мышь, настойчиво и упорно.

На станции, когда Сэм стоит в очереди у окошка кассы, молодой человек в котелке говорит, обращаясь к фермеру с козлиной бородой:

– На Бродвей-стрите красные бросили бомбу.

– Нет, это была хлопушка, – вмешивается Сэм.

– Хороша хлопушка! Двое убитых и несколько раненых. Вы, парень, может быть, из ихней шайки?

– Линчевать их надо, вот что! – ворчит фермер, косясь на Сэма.

Сэм окончательно скисает, а мышка все яростнее вгрызается в его сердце.

Джек Райт – в тюрьме, но на свободе Эдвар Хорн из Сан-Франциско. Эдвар Хорн против Кингстон-Литтля.

Эдвар Хорн – против королей угля, нефти, стали, хлеба, против парламента, против сената, против самого господина президента.